Этим закончилось сражение лучников, и чужаки не приближались более к потоку, опасаясь стрел с восточного берега. Собирая павших да оказывая помощь раненым, воины Восточной долины пристально всматривались в то место на другом берегу, где проходило сражение. Судя по всему, бились там яростно, но вскоре воины увидели, как пришльцы бегут к своим коням, которых они оставили дальше полёта стрелы от речного берега, недалеко от Излучины Расколотого холма. Воины Западной долины преследовали их, нанося страшные удары, но не спеша вновь вступать в бой. Не похоже было, чтобы преследователи хотели помешать беглецам добраться до коней и ускакать. Враги не преминули этим воспользоваться, и жители Дола их больше не видели.
После битвы воины Восточной долины остались у воды, на восточном берегу Излучины Расколотого холма (они не ликовали, ведь некоторые их друзья погибли), а к западному берегу Разлучающего потока, по покрытой телами земле, подошли местные жители. Как уже сказывалось, ни на востоке, ни на западе люди не сильно-то любили это место, страшась гномов, обитавших в пещере над водоворотами. Но теперь, может быть, не остыв от сражения и в печали по погибшим, а может, в смятении после грабительского набега, но так или иначе, они пока забыли о своём страхе. Вожди западного войска, остановившись над телами чужаков на вершине мыса, где обычно стояла Эльфхильд, заговорили со своими братьями с восточного берега. Вульфстан из Колдберна, поселения ниже по течению, так звали того воина, что говорил от имени жителей Западной долины. Первым делом он восхвалил славную помощь, что оказали им жители восточного берега, так быстро и отважно атаковав со своей стороны, он считал это спасением для своих людей и уже предвидел скорую победу.
– Хотя, – продолжил он, – тот отряд, с которым вы так мужественно сражались и который теперь обратился в бегство, не всё войско врага. Одна его часть осталась для битвы с вами, а другая в то время спустилась ниже по течению, отдалившись от Потока. Мы отправили наших братьев в погоню и сами теперь должны последовать за ними, дабы оказать помощь, не позволив разбойникам одолеть их числом. К тому же мы опасаемся, как бы эти черти не опустошили несколько наших поселений, что попадутся им на пути, прежде чем наши ребята их нагонят. Позвольте нам сей же час расстаться с вами! Вы помогли нам, и мы будем молиться о вашем здравии и счастье, а особенно о твоём, Осберн Вульфгримссон, ведь мы знаем тебя и то, что о тебе рассказывают.
Но только он собрался уйти, как Осберн обратился к нему, сказав громким резким голосом:
– Подожди, господин, ответь мне на один вопрос: какие поселения разорили эти грабители?
Вульфстан сказал:
– Я не могу ответить тебе, ибо и сам не знаю. Здесь немного поселений: ближайшее крупное, Лонгриггс, в пяти милях отсюда. А в округе никто и не живёт, есть разве что совсем маленькое, одна хижина, где и обитают-то только две женщины: старая да молодая. Вряд ли эти грабители задержатся ради такой мелочи. Прощай! Если мы выиграем сражение, вы узнаете об этом завтра, приходите сюда или немного ниже по течению, чтобы гномы не позавидовали нашей радости.
И с этими словами воин развернулся, направившись в ту сторону, где, как он предполагал, его воины вступили в бой с грабителями. А жители Восточной долины больше не могли оставаться на месте, глядя на своих раненых, ведь многие пострадали так сильно, что их пришлось нести домой на носилках. В их числе был и Стефан Едок, проведший затем целый день в постели. Прошло ещё два месяца, прежде чем он исцелился окончательно. С десяток человек ранило так же тяжело, но были и те, кто сам принёс домой весть о своём ранении, и таковых оказалось не менее двадцати шести. Ещё тринадцать были убиты на месте. Обдумав всё, решили, что павших надо предать земле на поле брани, только несколько подалее от Излучины Расколотого холма. То место, где их погребли, насыпав над телами большую груду земли, с тех пор называют Курганом стрелков.
