Хлопок был глухой, как будто взорвали мешок с мукой. Волна ударила в стенку пещеры. Один из душманов даже не вскрикнул. Его просто не отбросило в сторону.
Второй отлетел следом, напоровшись на валун, и, замер, весь перекошенный. Он ещё пытался подняться, но одна его нога осталась под камнем.
Крошки камня от взрыва засыпали вход. Пару камней крупнее закатились к нам внутрь.
Я лежал, прикрывая Нурика.
— Жив?
— Ага… Шах — псих блин.
Шах усмехнулся, высмаркивая кровь из носа. На некоторое время у духов напрочь отбило желание к нам соваться.
— Гефест — Граниту! Вас слышим, — ожила рация. — Подтвердите координаты.
Я потянулся за тангентой, но Нурик меня опередил.
— Координаты подтвердил.
Из динамика не ответили.
— Гефест твою мать! — зашипел Нурик.
Но нет, передача оборвалась. Было неясно — услышали в штабе координаты? Нурик выдохнул, обмяк, положив голову на рацию. В уголке губ запеклась кровь.
— Есть закурить, а? Уши вянут.
Я не курил, а Шах достал смятый «Космос», сунул в зубы другу, чиркнул спичку по сапогу.
— На здоровье!
Нурик закурил, сипло закашлялся.
Снаружи снова послышались голоса. Душманы снова приближались. Слышно было, как они топчатся, шепчутся, скорее всего ждут, когда мы сделаем ошибку. Или поднимают подкрепление. Гранаты они не кидали, видимо кончились или берегли. А вот Шах сидел, откинувшись спиной к валуну, с последней гранатой в руке.
Время тянулось.
— Как думаешь, помогут нам? — спросил Шах.
Я не ответил, да и ответа не понадобилось. С неба раздался глухой рокот, а потом…
— Вижу! — выкрикнул я. — Сушка! Заходит на гребень!
Я отчётливо увидел серебристый отблеск на левом крыле нашего истребителя. Несколько Сушек выполнили стремительный проход над горой.
— Связь есть? — спросил я.
— Молчит, сука, — прошипел Нурик.
Я выругался, сорвал с пояса дымовую шашку.
Рванул чеку, бросил под камень на выступе. Ветер раздул дым вверх. Оранжевое пятно разорвалось в сером воздухе и сползло по склону.
Сушки пошли на второй заход. Динамик ненадолго ожил.
— Гранит-3. Приём! Вижу дым, фиксируем, ваш?
— Да! Мы в пещере под дымом, — я схватил тангенту.
— Принято, сейчас отработаем…
Нурик отбросил рацию, понял, сел, прикрыв уши. Шах уже лежал, сжимая гранату обеими руками. Нурик закрыл глаза.
Звук пришёл с задержкой. Выстрелы из пушки превратили склон в сплошную пыль. Камни взорвались, рванули вверх, как фонтан. Сработали в нескольких десятках метрах от нас. Чётко, грамотно, как ювелиры… Как раз по душманам.
Сушки сделали круг, исчезли на некоторое время. Потом зашли снова с другой стороны. Отработали снова и окончательно ушли в закат.
Когда в небе стих рокот, я приподнялся над валуном — по склону, через пыль и осколки, в сторону юга уходили двое. Духи спешно отступали. Я на автомате схватил фотоаппарат из подсумка. Инстинкт репортёра работал быстрее боли. Эти кадры могли объяснить, что здесь произошло.
Я успел сделать три снимка, прежде чем духи буквально исчезли из поля зрения в пещере.
Через минуту тишины над ущельем раздался другой звук. Низкий, рваный шум работы винтов. К ущелью летела пара Ми-8.
Я увидел силуэт вертолёта с красной звездой на борту. Вертолёты шли на снижение, не боясь попасть под обстрел с вражеской стороны. Впрочем, стрелять было уже некому. Раскоряченные тела душманов остались лежать на камнях. Те кто выжил, в ужасе унесли ноги.
Один Ми-8 завис над площадкой на пару секунд, потом мягко плюхнулся на поверхность скалы, взбаламутив пыль. Вторая вертушка дежурила в небе, выписывая виражи и прикрывая.
Я подхватил Нурика под мышки.
— Держись, брат, последний рывок. Осталось чуть-чуть!
— Хуже уже не будет, — прохрипел тот и попытался улыбнуться. Губы в пыли, бинт тёмный от крови.
Шах шёл сам. Упираясь на автомат, как на костыль. Он волочил за собой ногу, громко дыша и матерясь.
— Живы. Пока живы, — шептал он себе под нос.
Нас встречали два десантника в брониках.
— Быстрее, мужики! Пять минут и уходим! Тут духи недалеко!
Я подтянул Нурика, и вместе мы дотащили его к борту. Туда же помогли подняться Шаху.
— Ещё кто есть?
— Ниже Саидов с ребятами, — ответил я.
— Несут! Тяжёлый походу…
Сквозь пыль показались фигуры. Бойцы тащили своего командира. Саидов был без сознания, голова запрокинута, весь бок в крови. Но грудь командира вздымалась. Живой, значит.
— Внутрь! Живее!
Командир исчез в темноте фюзеляжа. Один из медиков тут же вколол ему в плечо что-то из ампулы.
Я забрался последним. Шах уже сидел, прижав гранату к груди, словно дитя.
— Шах, брат. Всё позади. Мы живы! — подбодрил его я. — Убери гранату.
— Я жив, а вот внизу… — он недоговорил, стиснул зубы.
Да, там, внизу, остались Сибиряк и Мага.
Пилот с усами и в шлемофоне, оглянулся из кабины и крикнул в проход.
— Все? Все на борту?
— Все! — крикнули в ответ.
— Отлетаем!
