Несколько раз ловил себя на мысли, что мне здесь комфортно. К круглосуточной жаре мне не привыкать. А вот к наличию такого оазиса, как «бучило» на аэродроме, было в новинку. Действительно, в столь жаркой местности подобный водоём был бесценен. Главное наладить контакт с лётчиками 727-го отдельного вертолётного полка.
Послушал их рассказы о буднях «воздушных рабочих войны». Много интересных историй. А смешных ещё больше. Всегда удивлялся крепости нервов и отваге лётчиков армейской авиации. Не зря они носят неофициальное звание самых награждаемых лётчиков.
Но всё это хорошо, а работу никто не отменял. С самого утра я решил наведаться к ответственному секретарю бригадной газеты. Им был старший лейтенант с залысиной. Звали его Вениамин.
— А-а, товарищ Карелин! Заходи, гость дорогой, — широко улыбнулся старлей, когда я появился на пороге его кабинета. — Хошь чаю?
— Не откажусь, — кивнул я.
— Какой крепкости заварку? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Обычный чёрный, спасибо, — ответил я, понимая, что «чай» здесь не только с заваркой.
Старший лейтенант, конечно, расстроился, но в свой чай всё же плеснул каплю «для профилактики».
Пока он колдовал с кружками, я не без интереса посмотрел на здешнюю газету. Называлась «Прорыв». Фотографии дежурных смен, заметка о передовике, стишок о родине… и сверху лозунг: «Дисциплина — залог победы!»
— Нравится? — хмыкнул Вениамин, ставя передо мной стакан чая с чайной ложкой, чтобы не треснуло стекло.
— Затейливо. Мне бы с народом поговорить, глянуть, как вы здесь живете. Подскажешь может инициативных ребят, кто расскажет да покажет?
— Ну, с народом — это всегда пожалуйста, — усмехнулся он. — Ща познакомлю! А насчёт кто расскажет да покажет — это я и сам могу!
Старший лейтенант махом осушил свою кружку, где чая было в лучшем случае половину.
— Пошли, Лёш, покажу тебе наш быт.
У казармы пахло оружейным маслом и табаком. Солдаты чистили автоматы, механики трудились на технике, а кто-то занимался строительством очередного здания или выкладывания дорожки. Будни гарнизона шли своим чередом.
Мы подошли к ротному, и Вениамин попросил, чтобы личный состав построился.
— Не стоит, — сказал я, и сам пошёл к солдатам пообщаться.
Сейчас назначат пару человек, чтобы ответили на вопросы и те будут сухо отвечать — «да», «нет», «так точно».
— Алексей Владимирович, с нами будет быстрее, — сказал мне вслед ротный.
— Товарищи, мне торопиться некуда.
Я медленно шёл среди этих ребят. Интересно наблюдать за теми, кто ещё вчера сидел за школьной партой и встречал рассвет на выпускном. И каждый из них мало представлял себе, что такое война. Пускай в Афганистане она теперь не та, что была в моей реальности. Но «есть ещё работа у тюльпана…», как пел Александр Розенбаум.
— Добрый день! — поздоровался со мной один из солдат, утирая лицо тыльной стороной ладони.
— Вы к кому? — спросил другой, поглаживая едва пробившиеся усы.
Я ещё раз оглядел солдат. Они все ещё молодые, но душой уже взрослые.
— Я всех приветствую. Алексей Карелин — корреспондент «Правды». Приехал пообщаться с вами. Как служба, мужики? — спросил я, пожимая протянутые мне руки.
Когда солдаты услышали мою фамилию, некоторые заулыбались и… позабыли о работе. Ротный слегка скривился, но возмущаться не стал.
— Так это вы писали репортажи из Сирии и Ливана? — поднялся парень с перебинтованной рукой.
— И про захват сирийцами аэродрома? Я видел кадры в новостях, как они взяли его штурмом. Будто фильм художественный! Вы сами снимали? — спросил другой.
— Это очень секретная информация, — улыбнулся я. Мне повезло, что жив остался, — кивнул я.
Я сделал пару пометок в блокноте. Прошёл дальше. Возле кухни стояли трое бойцов с унылыми лицами. Один что-то строгал из дерева. Я присел рядом.
— Что точишь?
— Да так, ложку, — фыркнул он.
Я сфотографировал его с ложкой, ещё пахнущей стружкой, чем сразу поднял ему настроение.
Ничего особо интересного, разумеется, не было. Но мне нужен был репортаж для Москвы. Такие статьи в газетах жалуют не меньше, чем вести с самого переднего края.
— Давайте вас всех сфотографирую, — достал я фотоаппарат.
Ротный и Вениамин тоже присоединились к фотографированию. А затем солдаты начали просить и снимок со мной.
— Вы… вас мой отец читает. Он тоже был на Ближнем Востоке. Когда первую вашу заметку прочитал, начал следить за публикациями, — подошёл ко мне солдат, когда я устраивался посередине, чтобы попасть в кадр.
Дальше Вениамин сделал пару общих снимков, и я начал записывать адреса солдат, кому нужно будет выслать фото.
Я ещё некоторое время пообщался с ребятами и отметил, что большинство из них относятся к своей службы крайне серьёзно. Всё-таки было в Союзе правильное патриотическое воспитание молодёжи.
— А сам бы поехал, если бы не приказали? — спросил я у одного рядового.
— Честно если… — он поскрёб макушку. — Наверное, спросили бы вы ещё месяц назад, то я бы сказал, что нет. А сейчас… да!
Он поделился, что привык здесь, нашёл немало друзей и ни за что бы ни оставил ребят одних.
— Мамка бы ещё там меньше переживала, — вздохнул он.
