Вот на это и был расчёт организаторов этого безумия. А в то что парень кем-то направлен сюда, у меня сомнений нет.
Мальчишка приблизился. Оставалось всего несколько метров, и времени на размышления уже не было. Я вдохнул поглубже и сделал шаг навстречу, расправив плечи и стараясь выглядеть максимально спокойно.
— Салам алейкум, — произнёс я.
Пацан вздрогнул, остановился как вкопанный, и его руки затряслись ещё сильнее. На лбу выступили крупные капли пота. Губы шевельнулись, но он не издал и звука. Я видел, как его правая рука дрогнула, полезла куда-то в карман, и в следующее мгновение в ней блеснул предмет, от вида которого похолодело в груди.
Детонатор. Подобие рукоятки с кнопкой, а провод уходил в рюкзак за спиной. Парень начал судорожно подносить палец к кнопке, но от нервов его рука тряслась настолько сильно, что он не мог попасть по ней.
— Стой. Не надо, — сказал я тихо и спокойно, делая ещё шаг вперёд.
Говорить пришлось на дари. Небольшой объём местного языка я успел выучить.
Он замотал головой, замычал что-то нечленораздельное, пытаясь снова нащупать кнопку. Внезапно его пальцы дрогнули окончательно, и детонатор выскользнул из вспотевшей ладони.
Я замер на месте. На миг мне показалось, что всё кончено. Но детонатор не упал, а завис, раскачиваясь на проводе, будто паук на нитке.
Мальчишка смотрел на устройство в ужасе, не решаясь дотронуться до него снова. Его дыхание стало рваным, с хрипами. Он начал всхлипывать, стискивая зубы.
— Послушай, всё хорошо, успокойся, — я вытянул руки перед собой, показывая пустые ладони. — Просто не трогай. Давай поговорим. Я тебя не обижу.
Пацанёнок поднял на меня испуганные глаза. Во взгляде читался ужас и сомнение. Я медленно и аккуратно сделал ещё один шаг вперёд.
— Я не причиню тебе зла. Ты же не хочешь умирать, правда? — спокойно продолжал я, чувствуя, как каждая секунда длится бесконечно.
Пацан молча замотал головой, слёзы уже открыто текли по его щекам, оставляя мокрые дорожки на покрытом пылью лице.
Я снова сделал шаг. До него оставалось метра два, но ближе подходить я пока не решался.
— Кто тебя сюда отправил? — осторожно спросил я. — Ты ведь этого не хочешь. Ты не убийца.
Он всхлипнул, потом покачал головой снова и сказал тихо и дрожащим голосом:
— Мне сказали… это неверные… предатели… надо…
Его фразы были обрывочны, голос дрожал. Было ясно, что пацан находится в состоянии шока. Но было и кое-что ещё: он не выглядел нормальным. Его глаза были слишком мутными, лицо искажалось в неестественных судорогах.
Парня явно обработали, накачали чем-то, чтобы у него хватило духу нажать кнопку. Я сжал кулаки, понимая, с кем мы имеем дело.
— Слушай внимательно, — я старался держать голос ровным. — Никто сегодня не умрёт. Ты тоже. Но сейчас ты не должен ничего трогать. Понял меня?
Он молча кивнул, но снова заплакал, закрыл лицо левой рукой, а правую, которая всё ещё держалась возле висящего на проводе детонатора, опустил.
— Всё будет хорошо, — повторил я, глядя ему прямо в глаза, стараясь удержать взглядом. — Просто не шевелись.
Я предельно ясно осознавал, что сейчас именно от моих действий зависит, сколько человек переживёт этот день. В голове мелькнула мысль, что если всё кончится удачно, будет о чём рассказать в Москве. А если неудачно… то и рассказывать уже не мне.
— Я с тобой, — повторил я уверенно, и мы оба замерли на месте, глядя друг на друга так, как будто вокруг не существовало ничего, кроме нас двоих и тонкой ниточки судьбы, на которой зависла жизнь десятков людей.
Я осторожно шагнул ещё ближе к мальчишке, стараясь не делать резких движений.
— Парень, спокойно. Думаю, что мы найдём о чём поговорить. А с этим ранцем мы разберёмся…
Он быстро замотал головой, дёрнулся, но потом вдруг схватил детонатор и надавил пальцем на кнопку.
Я резко прыгнул вперёд и успел перехватить его руку. Палец пацанёнка вдавил кнопку внутрь и замер, не дав ей вернуться обратно.
Пацан задёргался, пытаясь вырваться, но я держал его крепко, стараясь не допустить, чтобы кнопка оказалась отжата.
— Не отпускай кнопку! — резко сказал я. — Понимаешь? Если отпустишь, мы все умрём! Ты, я, девочка вон там, — я мотнул головой в сторону малышки, замершей у стены.
Пацанёнок задрожал сильнее и вдруг застыл, глядя на меня широко открытыми глазами.
— Мне сказали, что я попаду в рай… — голос его дрожал и ломался.
— Кто сказал? Кто тебя послал? — спросил я быстро, сжимая его руку ещё крепче.
— Люди из гор… Они говорили… Говорили, что я буду героем. Но… но я не хочу! — его голос перешёл на крик.
Я медленно вдохнул, стараясь успокоить собственное дыхание.
— Послушай, никто не попадёт в рай, если убьёт детей и учителей. Ты веришь, что это правильно?
— Я… не знаю, — прошептал он, по грязным щекам потекли слёзы. — Мне больно, я не хочу умирать…
— Ты и не умрёшь, если сделаешь, как я скажу. Главное держи эту кнопку. Не отпускай её.
Он отчаянно закивал.
— Смотри на меня, — сказал я спокойно и уверенно. — Только на меня. Я вместе с тобой. Ничего плохого не случится, обещаю.
