Быстро распространились по всем странам тревожные вести о «неведомой силе, которая с шумом и громом, с дымом и огнем бросает ядра, не знает пощады и не боится даже креста». Церковь поспешила проклясть это новое «дьявольское» оружие.
Но не все были так пугливы. Нашлись такие люди, которые утверждали, что дело здесь совсем не в дьяволе, а в порохе. В далеком Китае, говорили они, давно уже научились изготовлять порох и начинять им ракеты, которые затем взлетают к небу и там рассыпаются и сгорают. Такие ракеты пускают китайцы по праздникам для потехи. А арабы, узнав от китайцев секрет пороха, применили его на войне: порох взрывается в трубе и вышибает из нее ядро.
Вскоре китайский секрет узнали и европейские мастера. Они тоже стали изготовлять пушки. Но эти пушки были очень непрочные, и с ними то и дело случались разные беды. При выстреле они вдруг разрывались и, вместо того, чтобы наносить урон неприятелю, убивали своих же солдат.
Понятно, что солдаты сторонились нового оружия. Говорили, что оно не так опасно для неприятеля, как для своих же войск.
Среди полководцев шли споры о том, стоит или не стоит применять новое оружие. И большинство склонялось к тому, что не стоит.
Скоро, однако, произошло событие, которое положило конец всем этим спорам.
В 1541 году французский король Карл VIII двинулся на Италию. Навстречу ему выступили итальянские рыцари. Они были уверены в победе: их собралось много, они были опытны в боях и отлично вооружены. Каждый из них носил железные латы, укрывавшие все тело с головы до пят. Пробить латы копьем или мечом было очень трудно, так что рыцари чувствовали себя почти в безопасности.
На широком и ровном поле построились гордые рыцари в несколько рядов. Неподалеку, на другом краю поля, выстроилось французское войско.
— Смотрите, мой синьор, — сказал оруженосец своему рыцарю, — французы захватили с собой много железных труб.
— Эти жалкие ремесленники не умеют драться, как подобает рыцарям, — отвечал синьор. — Пусть они возятся у своих трубок! Мы изрубим их войско прежде, чем оно успеет выстрелить.
Сперва шагом, потом галопом двинулись рыцари. Около каждого из них ехали оруженосцы и слуги.
Все ближе, ближе французское войско. Отчетливо видны орудия, их около сотни, около них копошатся люди. Еще минута, другая, — и эти люди падут под ударами рыцарских мечей и копий, будут растоптаны копытами коней!
Но что это? Огонь, дым и свист, пронзительный и унылый.
Конь синьора странно наклонился набок и на всем скаку грохнулся оземь, придавив своего хозяина. Не успевший сдержать своего коня оруженосец свалился на своего господина. Кони других всадников на всем скаку остановились. Кое-кто, не удержавшись, выпал из седла.
Снова пронзительный свист.
Едва успел оруженосец подняться на ноги, как на его глазах маленькое чугунное ядро легко пробило латы рыцаря, и тот свалился на землю, весь залитый кровью.
Латы перестали служить рыцарю надежной защитой!
Третье ядро оторвало голову одному из слуг и ранило еще двух коней.
Оруженосец оглянулся. Кругом, по всему полю, насколько хватал глаз, падали рыцари и слуги.
А французы всё стреляли и стреляли из своих орудий.
Рыцари так и не доскакали до французского войска: рыцарские ряды дрогнули, поле покрылось бегущими. Ядра с апельсин величиною догоняли бегущих и валили их на землю.
Уцелевшие рыцари бросились в свои крепкие каменные замки и заперлись там. Но и это их не спасло.
Прошло немного дней, и французы подвезли к стенам замков свои тяжелые орудия. Эти орудия, в отличие от полевых, стреляли большими ядрами: с голову взрослого человека. Ядра быстро разрушили каменные стены, разбили железные ворота замков.
Вскоре почти вся Италия оказалась в руках завоевателя, который раньше остальных оценил силу артиллерии и запасся множеством орудий. Весть об этих победах распространилась по всей Европе. Теперь уж никто не сомневался в силе артиллерии. Она стала новым, полноправным родом войск.
Петр I был совсем еще маленьким, когда его отец умер и он сам стал царем. Конечно, царем он был только на словах, а не на деле: государством управляла его старшая сестра. Петр и жил-то не в Москве, а неподалеку от нее, в селе Преображенском. Здесь он играл вместе с соседними мальчиками, гулял, проводил время, как хотел.
Как это часто бывает, мальчикам очень хотелось называться как-нибудь по-особенному, так, чтобы по одному названию было видно: хоть они еще и мальчики, а ничем не хуже взрослых. Но какое название придумать?
У Петра была забавная игрушка: маленькая деревянная пушечка, стрелявшая деревянными ядрами. Всем мальчикам она очень нравилась. Может быть, назваться пушкарями? Так в то время звали русских артиллеристов. Но мальчики слышали о том, что пушкари стреляют не так уж хорошо, часто промахиваются. А говорят — есть за границей какие-то особо искусные артиллеристы, которые знают все секреты стрельбы. Правда, и там таких немного. Зовут их бомбардирами.
Вот это хорошее слово: бомбардир. Мальчики стали так называть друг друга.