Надо, наконец, помнить еще и о том, что в наше время войска уже не могут итти так, как прежде: без всяких предосторожностей, с барабанным боем, гремя, пыля и дымя на виду у неприятеля. Войска должны двигаться незаметно, невидно и неслышно, как крадется зверь ночью в лесу. Бесчисленные массы людей, тысячи и тысячи машин должны подойти к фронту невидимо и занять свое место так, чтобы неприятель этого даже не подозревал.
Все это трудно, очень трудно. Но зато, если это удастся, какую огромную мощь развернут в бою войска, какой внезапный, сокрушительный удар нанесут они врагу!
Мало составить хороший план боя, — надо еще выполнить его на деле, несмотря на' яростное сопротивление врага. Ведь враг тем и занят, что старается все время мешать нам всяческими способами, хочет сорвать наш план.
Мы, например, подвозим боеприпасы на грузовиках. А неприятельские летчики стараются выследить эти грузовики и разбомбить их в пути, чтобы боеприпасы не дошли до фронта.
Наши артиллеристы ищут подходящие места для наблюдательных пунктов, а неприятель тоже держит такие места на примете и нарочно осыпает их без передышки снарядами. Артиллеристы ищут места для огневых позиций, а неприятель заранее отравил ядовитыми веществами те лощины и перелески, где было бы удобно поставить наши орудия. И так везде и во всем.
Разумеется, было бы нелепо настаивать, чтобы наши войска выполняли буква в букву все то, что намечено в плане, не обращая внимания на действия противника. Наоборот, надо тут же, на месте, сообразить, как можно решить ту же задачу другим способом.
Вот почему командиры не просто выполняют план, а все время вносят в него изменения, уточняют задачи войск, ставят перед бойцами новые, неожиданные задачи. Все это и называется управлять боем.
Для того чтобы управлять боем, надо точно знать, что же сейчас делается на каждом участке фронта. Штаб и занят тем, что собирает сведения о ходе боя, он все время держит связь со всеми нашими войсковыми частями.
Но и связь нашу противник тоже старается попортить, прервать: его артиллерия рвет наши телефонные провода осколками своих снарядов, а его радиостанции подстраиваются на ту же волну, на которой работают наши, и начинают заглушать нашу передачу или вносить в нее путаницу.
Поэтому связь приходится, как говорят, «дублировать». Одно средство отказало, глядишь — другое выручит. Например, для связи командира полка с батальонами пользуются четырьмя разными способами: телефоном, радио, посыльными и собаками-связистами. А командир батареи, сидящий на наблюдательном пункте, поддерживает со своими орудиями связь по телефону, по радио и еще посредством сигнальных флагов или ламп.
Уже произведены все вычисления, необходимые для меткой стрельбы. Орудия наведены, снаряды подготовлены. На аэродромах, готовые к вылету, стоят самолеты. С часами в руках сидят командиры, не спуская глаз с секундной стрелки.
— Зарядить! — несется команда по всем артиллерийским проводам.
— Готово! — слышится отовсюду ответ.
В это же время на аэродроме взмах флажка указывает летчикам: пора в воздух.
Вот уже слышен вдали рокот моторов. Секундная стрелка часов пробегает последние черточки.
— Огонь! — командует начальник артиллерии.
И разом десятки наших батарей обрушиваются своими залпами на врага. Они обстреливают все те неприятельские огневые точки, которые стали нам известны благодаря воздушной разведке и авангардным боям.
Между тем наши летчики тоже успели уже отыскать нужные им цели. И там, где проходят наши самолеты-бомбардировщики, вырастают внизу гигантские столбы из дыма и пыли. Слышится грохот и треск: это рвутся среди неприятельских укреплений бомбы, сброшенные летчиками.
Словно мухи вокруг лошади в знойный день, вьются вокруг бомбардировщиков истребители. В воздухе происходят бои наших истребителей с неприятельскими.
Плавно совершают свой путь самолеты-корректировщики: они высматривают сверху разрывы снарядов, указывают нашим батареям, куда стрелять.
Стрельба и бомбардировка все нарастают. Одно за другим разрушаются укрепления противника, хороня под своими обломками неприятельских солдат.
Наши минометы тоже начинают стрелять — по ближайшим окопам^ по минным полям, по заграждениям неприятеля.
Но как ни мощен, как ни меток огонь, нельзя рассчитывать на то, что все подвергшиеся обстрелу укрепления будут уничтожены. Какие-нибудь из них наверняка уцелеют. А ведь, кроме того, у неприятеля, надо думать, имеются и такие огневые точки, которые нам не удалось обнаружить. Эти точки сейчас молчат, как будто их и нет. Но как только наша пехота и танки пойдут в атаку, все уцелевшие неприятельские пулеметы и орудия заговорят, они начнут косить наших бойцов.
Как же помешать этому? Ведь уничтожить эти огневые точки мы не можем, потому что не знаем, где они находятся.