Танки бросаются в атаку, за ними — пехота. И сотнями, тысячами глаз — глазами своих командиров и разведчиков — смотрят в этот момент наши войска на неприятельскую позицию.
Вон блеснул огонек: это противотанковая пушка врага открыла огонь по нашим танкам. На карту ее. Вот с той небольшой высоты, а вот и с опушки леса появились легкие, бледные дымки: это пулеметы. Сейчас же нанести и их на разведывательную схему! Затрещали разрывы неприятельских снарядов. Надо поскорее определить, сколько орудий стреляют, какого они калибра. Опытный командир узнает это по свисту летящего снаряда, по грохоту его разрыва, a если не удастся распознать на слух, то можно послать разведчиков, пусть они подберут осколки снарядов, обмеряют воронки от их разрывов. Звукометристы ловят своими приборами батарею за батареей. Летчики наносят на карту все, что они заметят, спешат сфотографировать снова самые важные участки неприятельской позиции. Наши разведчики и танкисты ищут прохода среди минных полей, стараются разузнать, где таится опасность и как ее избежать.
Бой обычно длится немного времени. И все же это очень упорный и трудный для нас бой: ведь с нашей стороны действуют только авангарды, а с неприятельской стороны — части его главных сил.
Этот короткий, но кровопролитный бой можно назвать предвари-тельным: он служит как бы репетицией будущего решительного боя.
Предварительный бой завершен. И тут-то начинается сразу же самая напряженная работа командиров и их штабов: ведь за это время удалось добыть массу новых сведений о противнике. Но все эти сведения отрывочны: там — окоп, там — пушка, здесь — пулемет, тут — Минное поле. А как все это связано между собой? По какому плану построены неприятелем укрепления? Насколько прочны они? Как расположены силы противника?
В самый короткий срок, пока неприятель не успел перестроиться или подтянуть подкрепления, надо рассортировать все добытые в бою сведения, сопоставить их друг с другом, свести воедино. Записи звукометрических станций, аэрофотоснимки, наблюдения стрелков, артиллеристов, танкистов, летчиков, саперов — все это сотнями потоков устремляется в штаб, здесь проверяется и наносится на карту.
Но сколько бы сведений ни накопилось, все равно неизвестного останется больше того, что стало известным. Да и полученные сведения можно толковать по-разному. Вот тут-то и зависит все от опыта, догадливости, таланта командиров. Как ученый по нескольким найденным в земле костям восстанавливает строение и вид животного, которому принадлежали эти кости, с такой точностью, как будто он видел его собственными глазами, так и командиры по отрывочным и разнородным сведениям восстанавливают картину расположения неприятельских сил.
Командующий созывает своих помощников. Он выслушивает начальников артиллерии, и бронетанковых войск, и войск связи, и инженерных частей: ведь все эти войска будут участвовать в предстоящем бою. И, конечно, прежде, чем вынести решение, надо подсчитать и взвесить силы каждого рода наших войск, надо узнать, насколько обеспечены они боеприпасами и горючим, обдумать, какую задачу можно дать каждому из этих родов войск.
Командующий выслушивает всех своих помощников. Но решает он сам, только он один. И как он сказал, так и будет. Огромную ответственность берет он на себя в эту минуту перед страной: ведь от того, что скажет он, зависят судьбы боя, жизнь тысяч и тысяч людей.
Это торжественная минута, но никакими церемониями, никакой торжественностью ее не обставляют. Все происходит очень просто и отнимает немного времени.
Командующий говорит: я решил: главный удар врагу мы нанесем в таком-то направлении и такими-то силами; цель этого удара такова; на таком-то участке фронта мы будем наносить вспомогательные удары, а на таком-то обороняться; следует обратить особое внимание на такие-то и такие-то обстоятельства. Он коротко говорит о задачах каждого рода войск и о том, как им надо будет действовать в бою.
Вот и все. Бой еще не начался, но мысль, движущая им, то зерно, из которого он вырастает, уже есть. Замысел боя родился.
Однако замысел — это еще не план. Прежде чем начать бой, надо* разработать его план.
Что случилось бы, если бы не было плана боя?
Могло бы получиться, например, так. Артиллеристы ослабят своим огнем врага, разрушат его укрепления. Теперь самая пора итти пехоте в атаку. А пехота еще не готова к этому. И вся работа артиллеристов пропала даром: противник получил передышку и успел оправиться.
Или иначе: артиллеристы разрушили на каком-то участке укрепление неприятеля, подбили его пулеметы и орудия. Сюда бы и броситься сейчас пехоте. А пехота, оказывается, начала наступать совсем в другом месте, натыкается там на нерасстроенную, целехонькую оборону противника, несет огромные потери и в конце концов терпит неудачу.