Или еще хуже: артиллеристы опоздали перенести огонь и бьют собственную пехоту; танки пошли в атаку слишком рано и вынуждены возвратиться назад; самолеты сбросили свои бомбы не там, где нужно, и в решительный момент бомб у них уже нет, они ничем не могут помочь своим войскам. Словом, все роды войск действуют несогласованно, вразброд, и из-за этого только мешают друг другу.
Вот для того, чтобы всего этого не произошло, и составляют план боя, записывают: кому, когда, где и как надо действовать, чтобы общими силами и с наименьшими потерями добиться победы над врагом.
Для того, чтобы составить этот план, надо произвести много очень сложных расчетов. Надо точно оценить силы противника и собственные силы. Надо помнить об особенностях разных родов войск: пехота, например, может передвигаться по полю боя с такой-то скоростью, а танки — с такой, а артиллерия — с иной. Если не учтешь этого, получится путаница. Надо помнить о всех требованиях пехотных командиров, и танковых, и артиллерийских, и всех иных.
Пехотинец, например, требует, чтобы еще до атаки были проделаны там-то и там-то проходы в колючей проволоке противника. Надо включить это в план боевой работы артиллерии. А танкистам нужно, чтобы во-время была приготовлена переправа через реку и построена гать через болото. Надо внести и это в план боевой работы саперов. А саперы говорят: пусть артиллеристы обстреляют опушку леса, иначе враг не даст саперам работать. Артиллеристы, в свою очередь, предупреждают: чтобы они могли выполнить требование саперов, те должны сначала построить такую-то дорогу; кроме того, пусть пехота захватит поскорее вот этот холм, на нем артиллеристы устроят свой наблюдательный пункт...
Словом, одно цепляется за другое, и сведений, заявок, требований набирается столько, что командующему, если бы он этим занялся, нехватило бы времени даже все их прочесть.
Тут-то и выручает штаб: у всякой армии, у каждого корпуса, каждой дивизии, каждого полка есть свой особый штаб. Один из штабных командиров отвечает за все передвижения и действия войск в бою. Другой руководит разведкой. Третий следит за связью. Четвертый отвечает за подвоз боеприпасов, следит за порядком на дорогах, заботится о размещении войск в тылу. Объединяет всю работу штаба его начальник, ближайший помощник командующего.
Штаб составляет план боя. А руководит этой работой начальник штаба.
И вот план приходит в действие. Кажется — какая-то чудовищная пружина начала с непреодолимым упорством расправляться, приводя в движение бесчисленные массы людей, машин, орудий, снарядов. Огромные лавины главных наших сил, не вводившиеся до сих пор в дело и стоявшие в укрытых местах, теперь отправляются в путь. Каждая часть идет к тому месту, которое ей назначено планом боя.
Это величественное зрелище — движение армии, — если бы кто-нибудь мог его увидеть, охватить взглядом.
Помните, как оно описано Лермонтовым?
Это было написано об армии прошлого века. Что же сказать о нынешней, во стократ сильнейшей армии, как рассказать о ее движении?
Достаточно отметить одно: передвижение армии — это целое и притом весьма трудное искусство. Надо заранее очень точно рассчитать: кому и когда итти по какой дороге. Малейшая ошибка в расчете — и на путях образуются заторы, такие «пробки», которые очень долго не рассосутся.
Ведь один только стрелковый корпус, если бы он двинулся колонной по одной дороге со всеми своими машинами и орудиями, растянулся бы на сотню километров. Сколько патронов нужно его стрелкам и пулеметчикам, сколько снарядов и бомб его пушкам, гаубицам, минометам, его танкам и самолетам. Ведь за одну только минуту стрелковый корпус Красной армии может выпустить почти четыреста тысяч пуль и больше семидесяти тонн артиллерийских снарядов — четыре вагона боеприпасов, не считая мин.
А что такое одна тонна боеприпасов — можно пояснить таким примером: бомба такого веса разрушит дотла любое, самое крепкое здание — и даже не одно здание, а несколько.
Тысячи грузовиков должны подвозить беспрерывно снаряды для того, чтобы их хватало сражающейся армии.
Всем этим нелегким делом руководит опять-таки штаб.