Ночь прошла спокойно, только пару раз просыпался, когда недалеко «наваливала» по полпакета наша БМ-ка. Шелест уходящих «Градов» успокаивал: артиллеристы сепаров подсокращают, значит, и нам меньше работы.
Спали мы эту ночь под открытым небом, в спальниках.
Утром начали знакомиться с пацанами — сослуживцами.
Снайпера базировались рядом с разведвзодом 2-й БТГР, а через пару палаток находился и штаб батальона. За ним располагался кунг комбрига.
В расположении у нас была одна большая палатка на отделение и несколько двухместных туристических.
Поставили палатки и мы. В трехместной разместились Ромашка и Кос, в двухместной — я и Рустам. Ушлому Медведю нашлась койка в большой палатке.
Из числа бойцов и командиров роты снайперов, на момент нашего прибытия на 2-ю БТГР, в Николаевке было всего 12 человек. Остальные наши были на блоках и на 3-й БТГР. Ваня Мирошник и Седой поехали в Днепр, хоронить Васю Ярославцева.
Вова Янчук находится в Харьковском военном госпитале. Ранение очень тяжелое…
В этот день выход был всего один и тот рутинный: проводка колонны, сопровождение. Забрали «нитку», груженную боеприпасами, на границе областей и завели ее к себе в Николаевку.
Когда подъезжали к границе, нас догнала раздолбанная «копейка» на донецких номерах. В ней сидели старенькие бабушка с дедушкой. Они приветственно махали руками, что-то кричали нам. Когда мы остановились у границы, эти люди подали нам на машину жареную курицу и говорили много хороших слов.
Не все тут сепары! Здесь, в этих областях, есть за кого драться!
Ваня-лейтенант повязал мне на правую руку черную повязку с какой-то молитвой. Не знаю что там написано, но понял, что на военное счастье и чтобы рука была твердой. Такие тут у всех — жена командира роты, Наташа Кудря, передала.
Эта повязка до сих пор на мне. Слова молитвы давно стерлись, их уже не прочтешь. Но рука была твердой…
…В роте снайперов позывные себе выбирали нечасто. В основном, действовало правило: позывной либо должен «прилипнуть», либо же его давал Ротный. С легкой руки гвардии капитана Кудри меня прозвали «Юристом». Сам бы я, конечно, выбрал «Дрэдд», но со своим уставом в чужой монастырь не суются.
У самого Ротного — общий для всей роты позывной: «Оптик».
Сегодня капитан Кудря отправил с фронта в ППД крайнего нашего срочника — Сашку Пархоменко. Теперь до дембеля будет в Черкасском куковать.
Но то не важно, а важно, что в большой палатке освободилась койка. Мы с Рустамом бросили монетку, и койка досталась ему. Но, в принципе, это и неплохо: у меня теперь двухместная палатка. Опять же, в армии особенно ценишь возможность побыть одному, а ее, возможности этой, — почти и нет. А тут застегнул «молнию» на двери, и вроде как в своем маленьком личном мире.
На полу — плащ-палатка и каремат, под головой кобура с пистолетом и свернутые футболки. Рядом, справа — винтовка, автомат, разгрузка с двойным БК, баул с вещами «не первой необходимости». В карманах палатки — «мыльно-рыльные». В каске — гранаты и патроны в пачках. Связь есть, Интернет берет, в бауле, на случай грусти, припрятана заветная фляжечка с коньяком. Жить можно!
В двух шагах — палатка соседей, Кости Ходака и Ромы Сасика.
Соседи подобрались хорошие. Кос — высокий, крепкий парень моих лет. КМС по боксу, «срочку» служил в разведроте танкового полка. Специализация — поиск и уничтожение РСЗО. До войны работал в личной охране.
Ромашка немного помладше, ему 33 года. Сержант деснянской выучки, в срочную службу был командиром БМП. Отлично владеет любым оружием мотострелкового отделения. По мирной профессии — строитель.
Рома Сасик
Рома носил у нас шутливый титул Самого Справедливого Человека. У него действительно обостренное чувство справедливости. Руководствуясь им, Ромаха мог врезать правду-матку в глаза любому командиру и начальнику.
Он тяжелее всех переживал потери. Бывало, проснешься ночью, смотришь — Ромка не спит. Сидит с телефоном в руках, время от времени набирая номера тех, кто уже никогда не ответит…
«Лоханулся» я сегодня крепко. Сунулся вскрывать цинк с трассерами к автомату, хотел забить в магазины каждым третьим. А я никогда до этого с трассерными цинками дела не имел, не знал, что надо резинку эту круглую из крышки вытаскивать, развоздушивать.
И конечно, по закону подлости, когда я мучил цинк, мимо проходил целый гвардии полковник Микац. Комбриг собственноручно мне показал, что к чему, а тут еще и Кудря пришел — в общем, офицеры очень радовались:
— Понабирают по объявлению, по бегущей строке!
— Вот за это я вас, юристов, и ненавижу!
Ну, чего: век живи — век учись. Пехотная наука мне в новинку, но не стыдно, думаю, чего-то не знать: стыдно не хотеть знать, не стремиться — из стыда или ложной гордости.
