В роте сухой закон. Сам гвардии капитан Кудря — малопьющий. За всю войну выпил он при мне раза три: глоток, когда обмывали медаль Паши Каленикова, глоток, когда обмывали гвардейские значки, и на Новый год. Потому и в роте с этим строго: выпить можно только по специальному разрешению командира — если какой-то праздник, поминки или нерв тебя бьет…
Выпивший без разрешения — снимается с боевых.
Впоследствии один такой случай был. Ребята, не буду говорить кто, выпили. Ротный месяц не брал их на задания. Мы собирались, уходили, возвращались — а они сидели в палатке. Я не знаю наказания страшнее…
Валеру Собчишина утром отправили на блок. Они пробудет там пару недель.
Сегодня около 15 часов капитан Кудря собрал нас перед боевым выходом. Поставил задачу, спросил, кто не хочет. Таких нет.
Будем прикрывать «стрелку» комбрига и Ротного с сепарами, людьми Беса. Те попросили о встрече…
На задание идем вместе с разведкой — батальонной и бригадной. Разведчиков человек шесть. От наших — Медведь, я, Жека и Седой.
СВД берет снайпер разведчиков, поэтому Медведь с пулеметом, Игорь с Женей взяли ПТРС, а я — автомат с подствольником.
Ротный с комбригом на машине, мы — на «бэхе» разведчиков. Взгромоздились на броню, поехали. Проезжая мимо одного из блоков на перекрестке двух проселков, помахали рукой скучавшему там Валерчику.
Встреча назначена недалеко от уничтоженного сепарами десятого блока. Тут погиб Чабанов…
Остановились на дороге за деревней, заняли позиции.
Комбриг и Ротный пошли по дороге навстречу сепарам. Мы залегли в кустах и в траве. БМП осталась на дороге, под прикрытием деревьев.
Впереди меня, метрах в 400, за полем, две небольших посадки, за ними я и наблюдал. За «бэхой» беседовали командир разведвзвода 2-го бата капитан Костя Попов («Дозор») и старлей Костя Ничипорук, взводный из разведроты («Варвар»).
Наблюдал я, наблюдал, пока не заметил в полуметре от себя в траве тонкую сталистую проволочку растяжки.
— Растяжка! Мы на минах, всем внимательно!
Проволочка шла к чеке, шплинтующейся на зеленом цилиндрике с большой палец толщиной, воткнутом прямо в землю. Я таких устройств раньше не видел, но там же, лежа в траве, залез в Интернет и идентифицировал странную штуку как сигнальную мину СМ320.
Доложился Косте Попову, которого комбриг оставил старшим, что мина — «сигналка».
— Это ребят с погибшего блока СМ-ка! — сказал Костя. — Саперы приезжали сюда, МОНки поснимали, а «сигналки», видать, поленились.
Я забрал ее с собой: нечего ценным имуществом разбрасываться: небось, не производится больше!
Вернулись комбриг и Ротный. Мы быстро запрыгнули на броню и ушли на базу.
В лагере Ротный рассказал, как прошло.
Сепары были из тех, кто противостоял нашим в бою под Карловкой. По выговору — чистая Рязань, не местные. Все здоровые, с комбрига размером. Короче, десантура или спецназеры.
Главный сепар, по словам Ротного, вещал про то, что, мол, они офицеры и у них приказ. Что рощу под Карловкой наши никогда не пройдут. Попросил Комбрига убрать с фронта срочников, чтобы, типа, не гибли зря.
Еще сепар свистел разную «спецовскую» туфту, на тему, какие они крутые. Что, мол, для его группы это крайняя в карьере операция и они уже присмотрели себе в Крыму деревеньку. Выйдут в отставку, «отожмут» ее и заживут в свое удовольствие на покое.
То есть «ни о чём». Встретиться сепарки захотели, типа, по «благородным» мотивам, о срочниках наших пеклись, а на деле, видать, хотели попугать командиров наших «спецовостью» своею.
Моральный дух задавить.
Ага, как же. Тот случай.
«Спецы» они там, не «спецы», русские, не русские — стрелять в них я все равно буду!
…С 20 июля артиллерия бригады заработала на полную мощность: «Грады» и САУшки день и ночь гвоздили по сепарским позициям, перемешивая их с землей.
Шла наступательная операция.
Ротный рассказывал, что один из пленных показал: пару суток посидев под обстрелом, вся эта хваленая спецура умотала к себе, в РФ. «Спец» ты, или «не спец» — 152-миллиметровый «чемодан» не разбирает: размазывает тонким слоем, как и любого другого, обычного.
А не пытайся пугать командира механизированной бригады!
С голыми пятками на танки. Рязань косопузая.
Сегодня день был посвящен тренировкам. Утром поехали на блок к Валере, Паша Калеников пристреливал две винтовки с новыми волонтерскими прицелами, а Медведь — свой пулемет. Параллельно еще отрабатывали тактику пехотных перемещений.
На поле, рядом с блоком — позиция батареи «Градов». В зоне прямой видимости, в полутора километрах — деревня. Она пока под сепаром.
Пока мы стреляли, «Грады» начали готовиться к залпу.
И тут Валера в прицел углядел на крыше одного из домов в сепарской деревне человека. Стали наблюдать в прицелы и бинокли. Человек с крыши не слазил. Наблюдатель, возможно — корректировщик.
Доложили командиру батареи.
— Товарищ капитан, передайте: снайпера просят «добро» на открытие огня. Цель за пределами прицельной дальности, но залповым огнем можно поразить или вынудить уйти.
