Он видел, что случалось со мной, когда начинались глюки переводчика, и знал, что я больше не использую зловредный прибор.
— Ничего… сейчас… приду в себя… — ответил я, и осел наземь, а точнее на очередной ствол, который мягко хрустнул под моей задницей.
«Мы можем продолжить» — сообщила мне собеседница.
Разговаривая по связи тиззгха, я обычно лишался возможности слышать все, кроме собеседника. Но сейчас я различал все, и собственное частое дыхание, и бормотание одного из бойцов, начавшего молитву «Гегемона Силой и Светом мы сохраняем ясность разума, да пребудет он с нами вечно…».
Наверняка и остальные меня слышали… и как вести беседу?
Я закрыл лицо руками, и прошептал в собственные ладони:
— Нет, не надо. Что происходит?
— Вот именно, что ничего. И это нас не устраивает. А ты, человек Егор, обещал кое-что.
— Да мы уже идем туда! — сказал я громче, чем хотелось бы, и уловил, как беспокойно зашевелился Дю-Жхе: если неразборчивое бормотание можно списать на молитву, то такие вот бессвязные реплики — нет.
Но мы и в самом деле перлись точно на запад, туда, где на карте стояла точка «Цель»! Почему гнусные нелюди не могли подождать еще немного, я бы сам вышел с ними на связь, обратился за инструкциями!
— Все так говорят, — равнодушно сказала Тир-Тир-Вага-Хуммаа, и на меня обрушилась новая волна боли.
Но в этот раз я был готов, и я проходил через такое раньше… надо только терпеть.
— Мы будем устраивать это каждый день, а потом дважды в день, если надо будет, — сообщила тиззгха. — Мы сведем тебя с ума, если захотим. Устраивает тебя такой вариант?
Каждое слово вонзалось в мозг, точно раскаленное сверло, оставляло в нем кровоточащую дыру. Но я держался, я даже не вздрагивал, не стонал, хотя со стороны все равно дело выглядело наверняка так, что мне очень плохо.
И еще я ненавидел тварей в чешуйчатых плащах лютой ненавистью.
— У тебя четыре дня, так, — сказала Тир-Тир-Вага-Хуммаа. — Если не справишься… Тогда мы заставим твой мозг вскипеть.
Вот твари… нам осталось до неведомой «Цели» километров двадцать, до вечера должны дойти, ну в крайнем случае, если бурелом не кончится, то завтра к обеду… и ведь наверняка знают, где именно я нахожусь, и все равно не упустили возможности подергать за ниточки, помучить меня, показать, у кого тут власть!
— Хорошо, я понял, — ответил я.
— Вот и замечательно, человек Егор, — и моя собеседница отключилась, исчезла вместе с болью.
Я наконец смог оторвать ладони от лица и распрямить сведенную судорогой спину.
— Что это было? — Дю-Жхе сидел рядом на корточках, в узких серых глазах читались тревога и беспокойство.
— Ничего… нормально… — я вытер лицо, провел ладонями по щекам. — Давай привал. Полчаса.
Место для остановки было не самое удачное, но я понимал, что пока идти не могу, что нужна пауза.
Дю-Жхе кивнул и принялся раздавать приказы, а я аккуратно стащил рюкзак, положил автомат. Глотнул воды из фляжки и подумал, что неплохо бы узнать врага своего, а в том, что тиззгха враги — я больше не сомневался, и из кармана на солнечный свет явилась Живая Энциклопедия.
«Тиззгха — негуманоидная разумная раса, первый контакт с Гегемонией зафиксирован в 400 году от Первой Жертвы. Совершенно лишены воинственности, не знаю государств. Торгуют по всем гуманоидным мирам, используются как подрядчики в сфере биотеха, в том числе в армии. Разделены на кланы, возглавляет каждый из них Мать Кладки, самая старая самка. Размножаются как с помощью яиц, так и делением, живут очень долго, постоянно изменяя свои тела, модифицируя их. Самцы лишены разума и находятся на положении рабов. Сведения о внешнем облике совершенно недостоверны».
И дальше книга предъявила мне серию изображений: типичный рептилоид из желтой прессы, разве что синий, удивленная жаба с огромными ушами, печальный двуногий верблюд с горбами на спине и груди, нечто вроде страуса с руками вместо крыльев и загнутым орлиным клювом. Еще я узнал, что никакого единства у тиззгха нет, что кланы враждуют между собой.
И что самое главное — неизвестно, откуда они приходят, какими планетами владеют.
— Скрытные засранцы, — пробормотал я: родину прячут, сами маскируются.
— Мрр? — сказали у меня под боком, и энциклопедия приветственно зашелестела страницами.
— Еще один нелюдь, — добавил я, и Котик, явившийся, как всегда, без предупреждения, сунулся мне под руку, подставил загривок — чеши давай, не отлынивай.
И кто у нас тут на положении раба?
Полчаса мне хватило, чтобы полностью очухаться.
Мы одолели новый холм, потом еще один, и стало ясно, что впереди настоящие горы, и что «цель» тиззгха — где-то среди них. Проклятый бурелом закончился, начались обычные джунгли, и я немного воспрянул духом… но почти тут же спереди, где на расстоянии метров в триста шел передовой дозор, донеслись очереди.
— Залегли, — приказал я. — Юнесса, что там?
— Непонятно, — ответила она. — Обстреляли и отошли.
