— Чо ваще происходит ваще? — влез Билл, размахивая кулаками. — Как оно все такое? Бредем фигзнат куда, что зачем ваще?!
За его спиной еще более неразборчиво бормотал Орз-Банга, недовольно кривила тонкие губы Адриза. Даже остальные десятники смотрели на меня с сомнением и недоверием, а кое-кто и враждебно.
Похоже назревал бунт.
— Тихо! — рявкнул я. — Смирно!
Орз-Банга заткнулся, а вот американец не остановился, наоборот, ринулся в атаку. Голубые глаза его воинственно сверкнули, он подскочил ко мне и завопил во всю луженую буржуйскую глотку:
— Горло демократии не заткнешь! Путинский выродок! Русский тиран! Что за как?!
Ну и дебил — ведь Билл не подчинился прямому приказу, и это значит, что я могу расстрелять его прямо на месте.
Но я просто ударил Мак-Грегора по физиономии, мой кулак с сухим стуком впечатался ему в скулу. Американец качнулся, но устоял, покраснел как рак в кипятке и сам замахнулся, но в последний момент одумался.
— Смирно, — повторил я, с ненавистью глядя на его смазливую физиономию, на фотогеничную ровную щетину на квадратном подбородке. — Ты не слышал приказа, боец?
Тут уж американцу деваться оказалось некуда, и он вытянулся передо мной.
— Надо позаботиться об убитых, — сказал я негромко, обводя взглядом свое воинство. — Остаемся на ночь тут, а утром двинемся дальше.
— Разрешите обратиться? — подал голос Дю-Жхе, отлично знавший, что его я не заткну просто так. — Центурион, мы имеем право знать, что происходит… Что это за существа, — ферини указал туда, где лежали чудно вооруженные и снаряженные трупы. — Куда мы идем?
— Дело такое, это особое задание, мы должны разведать кое-что для командования, — приходилось мешать правду и ложь, и я ощущал, что накладываю лопатой дерьмо в бочку с медом: да, мы вроде как в дальней разведке, но вот идем туда, куда надо мне, а точнее — тиззгха. — А что до этих… — я сглотнул. — Я знаю не больше вашего, чем угодно поклянусь. Думал всегда, что Лиргана мертва, — я нашел взглядом Макса, тот смотрел напряженно, исподлобья, сдав кулаки. — Поверьте мне… это правда!
Нет, они не верили, я для них вновь стал чужаком, как в тот день, у заброшенного селения в джунглях. Между нами снова выросла невидимая стена, очень прочная, непроницаемая, и от нее веяло холодом.
— Больше мне нечего сказать, — бессилие давило к земле хуже усталости, хуже разочарования. — Юнесса, твои в караул… Дю-Жхе, пройди по их следу, убедись, что они и правда свалили… Фагельма, на тебе убитые, как минимум один труп у нас есть… — «валькирия» Марта будет похоронена в земле совсем не той планеты, где родилась, но она сама выбрала эту судьбу. — Мак-Грегор, еще одна такая выходка, и я поступлю с тобой как с бунтовщиком… устав дает мне право убить тебя на месте.
Физиономия американца была перекошена от ненависти, но он по тому же уставу ответил:
— Так точно.
— Вольно. За дело, — приказал я.
Лагерь устроили среди огромных валунов, на пару из них удалось загнать дозорных. Остальных поместили на некотором удалении — тут не джунгли, незаметно можно только подползти, но и это сложно. Вернувшийся Дю-Жхе доложил, что Лиргана с приспешниками удрала минимум на три километра.
Вряд ли они сунутся сегодня ночью.
Тьма опускалась на горы неспешно, точно огромный черно-синий полог, вышитый звездами. Я сидел, гладил Котика, и старался ни о чем не думать — ни о том, что вокруг, ни о том, что впереди, ни о доме. Бойцы переговаривались, смеялись, но вокруг меня было пустое пространство, никто не подходил, даже вроде бы не замечал сам факт моего существования.
Эх, если бы я мог объяснить им все?
Поэтому когда рядом со мной образовался чужой силуэт, я удивленно поднял голову.
— Пойдем, — сказала Юнесса, наклонившись и положив руку мне на плечо. — Тебе надо. Погуляем, ага.
— А как же твой… поклонник?
Голос Билла доносился из темноты, он что-то кому-то рассказывал.
— А, обойдется. Обойдется, — и она настойчивее сжала мое плечо.
Я знал, что Юнесса продолжает свою игру, что играет на моих чувствах, сталкивает меня и американца лбами, чтобы проверить — чей крепче. Но все равно я не мог ей противостоять, слишком сильно я хотел ее, и слишком давно у меня не было женщины. Остальные рядом с ней выглядели бледными, ненастоящими, и только Юля… эх, опять я предаю ее!
Занга буквально утащила меня в сторону, обняла, ее жаркие сочные губы нашли мои.
Нам не мешало то, что мы не могли полностью раздеться, я чувствовал ее упругую плоть даже через два слоя обмундирования. И моя плоть отвечала, и жар струился по телу, вымывал из головы все мысли, все желания, оставляя только банальную, примитивную, животную похоть.
Я двигался ритмично, страстно, мощно, и Юнесса подо мной тихонько похныкивала, сдерживая стоны. Ее ногти скрежетали по ткани на моей спине, твердые гладкие бедра терлись о мои, по животу пробегали волны дрожи, а нежная шея трепетала под моими пальцами.
Это было одуряюще, невероятно хорошо… а потом я взорвался, улетел в ночное небо.
