Земля потеряла свою анонимность. Они знали, что отныне земля, несмотря на все свое запустение, будет нести на себе печать давно умерших намерений. Там, где Истиульские возвышенности были бесплодны, где земля была непроницаема для поколений, которые когда-то бродили по ней, ее северо-западные границы были пропитаны человеческой историей. Зубчатые руины вздымались над вершинами, а в неглубоких долинах возвышались холмы. Ученые рассказывали истории о шенеорцах, самом малом из трех народов, разделенных между сыновьями первого древнего короля Анасуримбора, Нанора-Уккерджи I. Имена обсуждались при свете костра, судьи ссылались на них в своих проповедях, их выкрикивали в проклятиях и в молитвах. Всюду, куда бы ни посмотрели люди Ордалии, они видели призраков древнего смысла, призраков предков, поднимающих руки и склоняющихся под тяжестью своей ноши. Если бы они могли расшифровать эту землю, увидеть ее древними глазами, они могли бы вернуть ее себе во имя людей.
Она прошла сквозь них, как дрожь, как совпадение древних и новых душ.
Хотя голод в армии дошел до критической точки, число тех, кто умер от болезней, уменьшилось. Реки были просто слишком быстры, чтобы в них задержалась грязь, оставленная отступающей Ордой, и порой они просто кишели рыбой. Сети, принесенные из самого Сиронжа, Нрона и Чингулата, были заброшены в узких местах, и вскоре берега уже были переполнены выброшенной на них добычей: судаками, окунями, щуками и другой рыбой. Люди ели ее сырой, так силен был их голод. Но этого никогда не было достаточно. Как бы они ни замедляли свое продвижение, чтобы забросить сети, они лишь продлевали голодовку.
Тем временем Орда отступила и собралась вместе.
Днем и ночью магические школы нападали на собиравшиеся массы, вторгаясь в скованные землей облака серого и охристого цветов, сжигая и взрывая визжащие тени, которые бежали под ними. Багряные Шпили одиноко шагали сквозь завесу пыли со своими драконьими головами, бичуя опустошенную землю внизу. Вокалати действовали с хитростью волков, загоняя стаи тварей в ловушки золотого пламени. А школы Завета и Свайали выстроились в ряды длиной в мили, словно нити, усыпанные звездами, сотрясая землю гребнями ослепительного гностического света.
Резня была велика, но ничто не могло сравниться с разрушениями, произведенными во время битвы с Ордой.
При всей своей дикой простоте шранки обладали инстинктивной хитростью. Они слышали, как маги поют сквозь разрывающий мир рев, слышали этот неземной грохот колдовства и поэтому разбежались, помчались прочь со скоростью обезумевших от огня лошадей, поднимая пыль, чтобы затмить зрение своего врага и притупить свои раскаленные добела желания.
Охранники и разведчики прискакали верхом, чтобы сообщить об этом. Каждый вечер рыцари возвращались с рассказами о магических нападениях на шранков, мельком увиденных издалека, и участники Ордалии удивлялись и радовались.
Имперские математики занимались подсчетами, оценивали количество убитых шранков и сравнивали его с неумолимо растущим числом все новых и новых кланов, но они знали только, что этого никогда не бывает достаточно, независимо от того, насколько коварна тактика или сильны колдовские чары. Орда росла и раздувалась, скопление визжащих толп охватывало все более значительные части горизонта – пока весь Север не завыл голосами шранков.
Единственное, что люди знали наверняка, – это число погибших магов.
Первый потерянный колдун, представитель школы Багряных Шпилей по имени Ирсалфус, пропал случайно. Большинство людей считали, что даже если у шранков много поколений назад каким-то образом оказалась хора, они все равно не имели бы ни малейшего представления об ее предназначении. Но после того как погиб пятый по счету маг, они поняли, что ошиблись. Либо некоторым кланам удалось сохранить артефакты – вместе с некоторым пониманием, как их использовать, – либо, что было более вероятно, в Орду удалось проникнуть Консульту. Возможно, он рассредоточил отряды уршранков по всему войску шранков, а может быть, просто распространил слух о хорах и о том, как их можно использовать.
Эта возможность вызвала немало споров на советах аспект-императора. Герамари Ийокус, незрячий великий магистр Багряных Шпилей, утверждал, что школы должны отказаться от охоты на шранков и уйти с поля боя.
– Иначе, – сказал он, – нас вдвое уменьшат еще до того, как мы доберемся до ворот Голготтерата.
Но Нурбану Сотер, король-регент Высокого Айнона, усмехнулся, сказав, что Великая Ордалия едва ли доживет до моря Нелеоста, не говоря уже о Голготтерате, если только маги не продолжат делать свое дело.
– Сколько сражений? – крикнул он слепому коллеге. – Сколько еще таких состязаний, как последнее, мы можем выдержать? Два? Четыре? Восемь? Вот это – настоящий вопрос.
Что делало магические атаки столь необходимыми, утверждал святой ветеран, так это степень, до которой она замедляла цикл отступления Орды, голод и нападения шранков. Полностью отказаться от помощи магов означало бы вызвать новую катастрофу.
