Он быстро освоил профессию видеооператора, а также репортера. Да и что было осваивать – снимали тогда полубытовыми японскими видеокамерами фирмы «Панасоник». А разговаривать в кадре Он и раньше умел. Так что уже через полгода работы на телевидении подвернулась счастливая возможность эти профессии применить в деле. На областной студии решили сделать новую информационную программу и набирали туда работников. Причем, поскольку СССР уже не было, а коммунистическая идеология в независимой Украине хотя еще и не была признана преступной, но уже и не являлась догмой. Поэтому набирали не профессионалов с дипломами, а кого придется, чуть ли не с улицы. Он к тому времени умудрился снять и выпустить в эфир на первой частной студии шесть своих телепрограмм, и, показав их режиссеру новосозданной информационной программы, легко получил должность репортера.
Репортера криминальной хроники.
И вот здесь его Дар проявился с новой силой…
***
Он, как оказалось, обладал не только Даром вершить Справедливость, но и способностью чуять, где, как говорится, «пахнет жаренным». Точнее, где будет пахнуть. И его маленькая съемочная группа, начав работать на областную программу новостей, каждый день привозила по два, а то и по три криминальных сюжета. Да каких! Убийство со стрельбой, когда Он приехал на место преступления даже раньше прокуратуры и, пока не успели его отогнать, отснял все трупы крупным планом. Их, конечно, не показали, но вся студия была, что называется, под впечатлением. Или массовая драка в одном из общежитий, когда Он оказался с оператором в самой гуще этой драки и с микрофоном в руках даже отмахивался от нападавших на оператора. Или интервью с настоящей проституткой на вокзале, которая в ответ на вопрос «Почему бы не пойти работать в кафе уборщицей?» выдала убойный ответ «Я еще не так низко пала».
Именно после этого интервью он стал знаменит на весь Днепропетровск. Потому что несмотря на уже хлынувшую со всех экранов чернуху, интервью с проституткой еще никто не смог добыть. Да еще такое… Но несмотря на всю «чернушность» нового телевидения, Он не стремился раскапывать только негатив. Просто выполнял свою работу – отображал окружающую жизнь такой, какой она была. А поскольку работу эту делал честно и не смаковал, как многие Его коллеги, эти самые негативы, то получалось откровенно, и, хотя жестко. Но не цинично, а как-то буднично…
Ему люди верили. И Он никогда не врал.
Но сразу же во время работы Он отметил, что, как говорится, Его обходят все неприятности. И в драке не получил даже царапины, и начальство телевизионное к нему благоволило, и выезжая на съемки в любую погоду – в дождь, снег, мороз – Он всегда добывал результат, не подхватив даже банальный насморк.
Был еще огромный плюс в его новой работе – дружба и с ментами, и с бандитами одновременно. И те, и другие, во-первых, сливали Ему информацию, а, во-вторых, уважали Его за честность и принципиальность.
А свою принципиальность молодой репортер доказывал не раз. Причем, однажды случай заставил Его рисковать и своей работой, и своей карьерой, и даже своей репутацией. Но молодой журналист рискнул всего лишь ради спасения – в буквальном смысле слова – парней из спецподразделения милиции «Беркут»…
С милицией Он подружился сразу. Тогда, в начале 90-х, там оставались романтики, которых в милицейские училища принимали еще при СССР. Парни шли в милиционеры не «зашибить бабло», не сесть в теплое кресло, где можно торговать честью, совестью и даже немного Родиной – нет! Они шли охранять покой своих сограждан, защищать их от преступников, беречь народное достояние. Народное… Но народа-то уже не было, была голодная, озверелая толпа. Родина исчезла, превратилась в непонятно что, а они – защитники – остались на смехотворно маленькой зарплате, без каких-либо перспектив на жилье, даже ведомственное, с неудавшейся личной жизнью. И по-прежнему тяжелая, опасная, изматывающая работа, часто сутками, часто без выходных и праздников. Точнее, праздники для них становились авралами и усилениями службы, которая, хоть по-прежнему была опасна и трудна, но уже никому не была видна. Ни на первый взгляд, ни на второй, ни на десятый. Преступность все росла, а людей в органах все не хватало – чем дальше, тем больше. Вернее, не людей – сотрудников. Людей в милиции стало вообще катастрофически мало…
Эти опера из уголовного розыска все еще умудрялись оставаться людьми. Они честно тянули свою лямку – выезжали на задержания опасных преступников, ловили бандитов и убийц, раскрывали кражи и грабежи, а порой вытаскивали трупы из лесопосадок, речек, канализационных люков. И после всего этого сидели по вечерам в своих тесных кабинетиках и глушили водку, чтобы хоть как-то прийти в норму… Хотя на то время понятие нормы уже отсутствовало напрочь.
