Поэтому «Беркут» не придумал ничего лучше, как… объявить забастовку. То есть, бойцы приезжали на базу, переодевались, получали оружие и… никуда не выезжали. Сидели в казармах.
На второй день начальство вскипело. И днепропетровскому «Беркуту» грозили серьезные неприятности, из которых самой безобидной была перспектива увольнения из органов с волчьим билетом. Парни поняли, что переборщили. Но отступать было уже нельзя – гордость, честь и все такое. Ну и дурость, конечно. Из ситуации, в которую они вляпались, нужно было как-то выбираться. Но как?
И тут вспомнили про шустрого репортера…
Ему даже не стали звонить. Мобильных тогда еще практически не было, а пейджер – штука ненадежная. Да и звонок по телефону могли перехватить – наверняка база была на особом контроле. Поэтому к Нему просто на телестудию приехал УАЗик с двумя бойцами. Которые и рассказали Ему о том, что произошло. И Он согласился помочь.
В принципе, тот репортаж на 40 секунд ничего такого особенного не рассказал. Ну, в кадре какие-то омоновцы в масках, закрывающих лицо. Ну, репортер тут же в кадре рассказал о том, что сотрудники «Беркута» отказались выходить на службу. Но для тихого спокойного Днепропетровска, где местная милиция всегда старалась не выносить сор из избы, такой репортаж, да еще показанный в прямом эфире, был, как внезапно взорвавшаяся бомба.
Ядерная.
На следующий день не только вся городская и областная милиция стояла на ушах – на телестудию приехали разбираться люди из областного КГБ! А это было уже очень серьезно. Никто не мог понять – как журналист проник на базу ОМОНа, как он снял свой репортаж и как этот репортаж могли выпустить в эфир? Хотя все было просто – на базу через дырку в заборе его провели бойцы, а он благоразумно не стал их «сдавать», рассказав, что он никуда не проникал, а передал камеру каким-то людям в масках. А свой стендап снял не на базе, а в помещении телецентра – ну, какая-то стена, какой-то стол, мало ли стен и столов?
Выход сюжета в эфир был вообще банально прост – Он уже занимал к тому времени должность старшего редактора, поэтому под свою ответственность поставил только-только привезенный сюжет в прямой эфир уже начавшегося выпуска новостей. И не прогадал – рейтинг программы в тот день был просто сумасшедшим.
Именно поэтому начальство Его моментально прикрыло, защищая от всех наездов, ведь рейтинг программы в основном обеспечивали именно Его сюжеты. И терять такого работника никому не хотелось.
Дело решили спустить на тормозах. Потому что журналист не соврал – омоновцы действительно не вышли на службу. И причины указаны не были, просто информация. Поэтому милицейское начальство смогло, как говорится, «сохранить лицо». На следующий день пришел какой-то полковник и принес сюжет, снятый в ОблУВД, где генерал рассказал о «технических проблемах» в новосозданном отряде милиции особого назначения. Даже наоборот, «беркутовцы» поимели с этого помощь этому самому отряду – несколько автомобилей, новую форму.
Самих ребят таскали на допросы, грозили увольнениями, но, в итоге, никому ничего не было. На патрулирование им все же пришлось выходить, но не как простым постовым, а в виде автопатрулей – как усиление. Парни не месили ногами снег и грязь, а разъезжали по городу в «бобиках», моментально отзываясь на сигналы по рации. И этот метод, впервые примененный именно в Днепропетровске, оказался очень удачным – днепропетровский «Беркут» очень сильно повысил статистику задержаний и раскрываемости, поскольку парни не только быстро оказывались на месте преступления, но и тут же, на этом самом месте так обрабатывали злоумышленников, что операм в райотделе те моментально признавались во всех своих грехах. Уж больно сердитыми и злыми были поймавшие их омоновцы.
Его тоже не забыли. Милицейское начальство стало его серьезно опасаться, а вся милиция города в чинах ниже майора реально Его зауважала. Потому что история о том, как некий журналист прикрыл бойцов «Беркута» от злого начальства обросла такими подробностями, что стала уже легендой. А легендарных героев не только уважают и слагают о них песни. Их чтят.
Нет, песни, конечно, о нем не слагали. Но несколько раз, когда Ему нужна была помощь, практически любой сотрудник городской милиции, знавший Его в лицо, которое каждый день мелькало на экранах телевизоров, в лепешку расшибался, чтобы Ему помочь.
