Воин-монах на престоле полностью

1 января 356 года Юлиан получил инсигнии, то есть знаки, консульского достоинства, присланные ему августом Констанцием, его коллегой по консульской должности. «Цезарь (Юлиан – В. А.), находившийся тогда в Виенне, удостоен был консульства вместе с императором (августом Констанцием – В. А.), который (не страдая избытком скромности – В. А.) возлагал на себя этот сан в восьмой раз» (Аммиан). С этого момента в заголовке (или «шапке») всех декретов, свидетельствовавших о его, цезаря, фактически полном безвластии, красовалось и его имя (ведь все римские официальные документы эпохи домината, как и во времена республики и принципата, по традиции, или инерции, датировались годами правления консулов, обозначаемыми именами этих консулов, являвшихся, таким образом, эпонимами, подобно афинским архонтам). Первые законы, подписанные консулом (и в то же время цезарем) Юлианом совместно с консулом (и в то же время августом) Констанцием, даровали их подданным-христианам многочисленные привилегии, угрожая смертной казнью всем, уличенным в жертвоприношениях «идолам», или «кумирам» (изображениям «отеческих» богов) и поклонении «идолищам поганым». Кроме того, Юлиану, в силу занимаемой им должности, пришлось отправить своим, совместным с Констанцием, декретом в изгнание святого Илария (Гилария) Пиктавийского, стойкого и непреклонного защитника никейского – православного, кафолического – Символа Веры (хотя тайному «родноверу» Юлиану, в отличие от его коллеги-консула Констанция, непримиримого арианина и, соответственно – врага православия, не было совершенно никакого дела до богословских споров и распрей между христианами). Цезарь только лишь по имени, лишенный всякой реальной власти и самостоятельности, Юлиан не посмел отказаться поддержать Констанция в гонениях, воздвигнутых тем на всех иноверцев, включая христиан-неариан.

Римский кампидyктор-центенарий IV столетия

Между тем алчные до чужого добра алеманнские грабители, дождавшись наступления благоприятствующего военным действиям времени года (зимой в северо-западных землях, включая Галлию, обычно не воевали), возобновили свои набеги (или, как выражались вероятные потомки древних готов – казаки Степана Разина, «походы за зипунами»). Их передовые отряды проникли в самое сердце римской Галлии, дойдя до области эдуев (позднейшего Морвана).

Эти области, начиная с III столетия, столь часто подвергались «варварским» набегам и нашествиям, что уже при Константине Великом представляли собой, если верить одному латинскому панегирику, сплошные болотистые и бесплодные пустоши, «обширные, заброшенные, пришедшие в запустение земли, мрачные (лат. vasta omnia, inculta, squantia, muta, tenebrosa), покинутые навсегда своими прежними обитателями». Сложившуюся ситуацию можно было бы лучше всего охарактеризовать словами галлоримского поэта Ориентия, или Ориенция: «Смерть, страданье, истребленье, пораженье, пожары, печаль ⁄ Одним сплошным остром дымилась вся Галлия» (лат. Mors, dolor, excidium, caldes, incendia, luctus / Unofumavit Gallia toto rogo).

В хаосе поступающих к нему в ставку противоречивых донесений и слухов цезарь Юлиан получил известие о внезапном нападении германцев на древнюю крепость Августодун (современный город Отен, на территории которого по сей день частично сохранились фортификационные сооружения эпохи римского владычества.). Хотя укрепления подвергшейся германскому нападению старинной крепости весьма впечатляли своими размерами, они к описываемому времени были сильно повреждены, пришли в ветхость и давно нуждались в ремонте. Гарнизон был буквально парализован охватившим его повальным паническим страхом (куда только делась былая римская доблесть?), и город непременно был бы взят германцами приступом (или «на копье», как выражались в древности), если бы на помощь гарнизону осажденного Августодуна не пришли – причем совершенно спонтанно, добровольно и самостоятельно, по своей собственной инициативе, никем к оружию не призываемые! – проживавшие в нем на покое ветераны, включая кампидукторов, именуемых также цен-тенариями, или кентенариями (сотников, аналога прежних центурионов, или кентурионов – «унтер-офицерского» костяка непобедимой римской армии былых времен), чье мужество помогло отстоять эту твердыню римской власти в Галлии от «варваров» (а заодно – спасти честь римского имени и римского оружия), побудив Аммиана Марцеллина к замечанию:

«Как часто случается, отчаяние в собственном спасении, достигнув высшей своей степени, содействует победе над величайшими опасностями».

Римский катафрактарий (IV век)