Казалось, что вернулось «золотое время» Антонинов – Траяна и Марка Аврелия. Римские легионеры и авксилии восстановили римскую цитадель в самом сердце «варварской» Германии. Вскоре к Юлиану, как некогда – к его кумиру Марку Аврелию – явилось посольство от алеманнских князей, с униженной мольбой о пощаде и мире. Юлиан, нуждавшийся, со своими воинами, в передышке, для отдыха, для пополнения запасов провианта и для доставки боевых метательных машин, которые он намеревался установить на крепостных стенах, милостиво согласился заключить с «варварами» не мир, но перемирие сроком на десять месяцев. Вскоре к нему явились на поклон уже не просто послы, а сами алеманнские князья, в соответствии со своими обычаями, торжественно поклявшиеся соблюдать заключенное от их имени послами с римлянами перемирие и, в случае необходимости, снабжать римский гарнизон восстановленной крепости времен Траяна провиантом и всем необходимым. Данное ими торжественное обещание князья «немирных» германцев выполнили, ибо их страх перед римским оружием, вновь – после длительного перерыва – доказавшим и подтвердившим, благодаря Юлиану, свою непобедимость, пересилил присущую «варварам» склонность к вероломству (или, если угодно, «нордическую хитрость»).
Бог Солнца на небесной колеснице-квадриге
Не тогда ли, в апогее военных успехов Юлиана, начал совершаться в глубине его души и сердца постепенный переход от прежнего, господствовавшего в римском сознании со времен императора Адриана, менталитета «гарнизона осажденной крепости», «средиземноморского острова в безбрежном варварском море», к прежней, в последний раз расцветшей пышным цветом при Траяне, идеологии безудержной, территориальной экспансии с целью покорения и упорядочения всего враждебного римскому порядку мира «варварского» хаоса, вместо обороны от него?
Как бы то ни было, теперь Юлиан имел все основания считать свою миссию выполненной, а себя – вправе возвратиться победителем в Галлию. Победоносное римское войско, авангардом которого командовал честный Север – «слуга ц(ез)арю, отец солдатам» – пройдя через Агриппину, Юлиак (сегодняшний Юлих), Траектум-ад-Мозам (лат. «Переход через Мозу») – современный Маастрихт – оставляя по левую сторону Ардвеннский, или же Ардуэннский, лес (современные Арденны), продолжая свой путь в направлении города белловаков, древнего Цезаромага (современного Бове). Недалеко от реки Моза, или Мозы (современного Мааса) Север, паче чаяния, наткнулся на многочисленную орду «немирных» франков, грабивших местность, которую эти «варвары» считали оставленной римлянами без всякой защиты. Даже суровость зимнего времени не препятствовала грабежам этого племени, которому, по выражению Ливания, «одинаково в усладу снег и цветы». Захваченные врасплох появлением легионеров Юлиана, грабители бежали и укрылись в двух небольших, заброшенных римлянами укреплениях, расположенных на речном берегу Моза. Дело было в декабре, замерзший Моз уже покрылся льдом. Это осложняло римлянам правильную осаду с целью последующего штурма, поскольку «варвары» могли, в случае чего, сбежать по льду на другой берег. Юлиану пришлось ограничиться строгой изоляцией занятых «варварами» укреплений (включая ежедневное взламывание римлянами с бортов речных судов ледяного покрова на реке), терпеливо дожидаясь, пока укрывшиеся за стенами «варвары» умрут голодной смертью. После семи— или восьминедельного упорного сопротивления, то есть, уже в январе, отрезанные Юлианом от внешнего мира франки, наконец, сложили оружие. Юлиан отправил их в цепях в подарок августу Констанцию, страшно обрадованному тем, что так легко заполучил столько отменных воинов, «мощных, как башни», поспешив зачислить сих доставшихся ему даром «новобранцев» в ряды так назывемых кандидатов – отборного подразделения императорской гвардии, подчиненного имперскому магистру оффиций и состоявшего почти поголовно из «варваров».
