Цезарь Флавий Клавдий Констанций Галл (таково было его полное имя) зарекомендовал себя в Антиохии, прямо скажем, не слишком хорошо, хотя поначалу ему сопутствовала удача. Сводному брату Юлиана удалось положить конец разбойничьим набегам непокорных римской власти горцев-исаврий-цев в Киликии, подавить очередное восстание неугомонных иудеев (пролив при этом много крови) и с помощью своих войск держать в узде воинственных персов. Однако этими успехами Галл был обязан не собственным военным дарованиям, а своим опытным военачальникам, данным ему в помощь его венценосным двоюродным братом и тестем – благочестивым императором Констанцием II. Сам по себе Галл был совершенно неспособен принять никакое мало-мальски разумное решение. Его властная супруга, высокомерная и жестокая Констанция, оказывала крайне дурное влияние на мужа, оказавшегося типичным подкаблучником и позволившего жене беспрепятственно установить в Антиохии – от его, цезаря Галла, имени – прямо-таки террористический режим, державшийся на массовых казнях (о чем свидетельствуют историки – в частности, Аммиан Марцеллин и Иоанн Зонара). Впрочем, Галл и сам был не многим лучше своей супруги, зарекомендовав себя как беззастенчивый в средствах, легкомысленный и стремящийся к наслаждениям человек, использующий свою власть лишь для того, чтобы наверстать все, что упустил по воле суровой судьбы в лице августа Констанция II. Галл был страстным любителем кровавых цирковых боев гладиаторов и бестиариев, а также конских бегов (порой – не менее кровавых). Ночами Галла часто видели разгуливающим, по примеру недоброй памяти принцепсов Гая Калигулы и Клавдия Нерона, переодетым в простое платье, в компании крайне сомнительных личностей, по освещенным фонарями почти до яркости дневного света улицам Антиохии, подслушивающим болтовню (о себе и не только о себе) горожан в харчевнях и борделях-лупанарах, проверяя достоверность поступавших к нему регулярно доносов.
Цезарь Галл, брат Юлиана, в «Хронографе» 352 года
Очень скоро у Талассия, префекта претория Востока, появились все основания направлять в тайную канцелярию августа Констанция II один неблагоприятный отчет о поведении его двоюродного брата, «молодого, да раннего», бесшабашного и явно «безбашенного», за другим. Эти отчеты очень беспокоили севаста Констанция, подозревавшего столь странно и предосудительно ведшего себя, неизвестно с кем и для чего встречавшегося тайно по ночам, когда всем порядочным людям положено спать, цезаря Галла в заговорщических замыслах, и потому начавшего, под разными, более или менее благовидными, предлогами отзывать как можно больше подчиненных Галлу войск. Одновременно коварный василевс писал Галлу, стремясь усыпить его бдительность, преувеличенно дружелюбные письма, всячески зазывая (если не сказать – заманивая) своего заместителя и представителя на Востоке в столицу римского Запада – Медиолан (сегодняшний итальянский Милан – Рим на Тибре уже давно, со времен административной реформы Диоклетиана, был не фактической, а лишь, так сказать, культурной, столицей империи) обсудить по-братски и по-дружески насущные вопросы управления империей. Галл, подспудно чуявший недоброе, под разными предлогами отнекивался, ссылаясь на сохраняющуюся персидскую угрозу, требующую его непременного присутствия в «Невесте Сирии». Определенный резон в доводах Галла имелся (персы один раз уже разорили Антиохию и норовили повторить ее разорение).
Но вот верноподданный доноситель и информатор императора Талассий в одночасье отдал душу Богу (ибо был христианином). На место умершего префекта Востока был назначен некий Домитиан, или Домициан – человек, явно лишенный придворного лоска, если не сказать – неотесанный чурбан, грубый солдафон (или, на языке просвещенных китайцев описываемой эпохи – «варвар, не знающий церемоний»), чье вызывающее поведение приводило Галла и его жену Констанцию день ото дня во все большую ярость. Не удивительно, что вскоре новый префект пал, вместе со своим квестором Монтием, или Монцием, жертвой ярости воинов Галла, связавших им обоим ноги веревками, чтобы затем проволочь их корчащиеся в конвульсиях тела по улицам города, растоптать их и бросить в полноводную реку Оронт. За этим совершенным с санкции и одобрения цезаря Галла убийством последовало еще много других в том же роде.
