Август Констанций II принял твердое решение привлечь строптивого и непредсказуемого, грозившего выйти из-под контроля цезаря к суду, однако внешне продолжал вести себя осторожно и лицемерно. В очередном чрезвычайно любезном и вежливом письме севаст пригласил Галла посетить его, прихватив с собой супругу, его, севаста, горячо любимую сестру Констанцию, по которой он, август Констанций, так соскучился. Констанция, понадеявшись на то, что сможет повлиять на своего августейшего брата в благоприятном для себя и своего супруга смысле, решила сопровождать Галла. Однако сразу же по пересечении границы Вифинии сестра августа Констанция скоропостижно скончалась от внезапного приступа жестокой лихорадки. Ее бренные останки были доставлены в Италию, где упокоились в мавзолее неподалеку от Рима на Тибре, по сей день носящем ее имя. Впоследствии мавзолей Констанции стал местом паломничества, ибо сестра августа Констанция II была прославлена церковью в лике святых. Посетителям современных музеев Ватикана хорошо знаком порфировый саркофаг этой необычной святой, пролившей при жизни больше человеческой крови, чем целая стая хищных зверей.
Саркофаг Констанции (Коне тантины, Константинианы), сестры августа Констанция II, жены цезаря Галла
Внезапно овдовевший Галл тупо и покорно подчинился своей судьбе (или, точнее – Божьей воле, ведь он был, в отличие от Юлиана, верным сыном христианской церкви). Впавший в немилость цезарь, чувствуя себя пойманным, как рыба – на крючок удильщика, вытягивающего свою добычу из воды медленно и осторожно, чтобы не оборвалась леска, а, выражаясь слогом Аммиана Марцеллина – бросившись в пламя из страха перед дымом, отправился в Италию. Проездом через Константинополь он не упустил возможности насладиться своим любимым зрелищем – скачками на ипподроме, возложив при этом, при всем честном народе, венок на голову возницы-победителя. Бдительные доносчики не замедлили сообщить августу Констанцою об этом очередном непростительном промахе, допущенном его заместителем. Благоверный август усмотрел в этом очередное доказательство стремления Галла присвоить себе прерогативы верховного правителя империи. Отныне у императора Констанция II не оставалось никаких сомнений в том, что цезарь Галл готов любой ценой завоевать симпатии толпы, чтобы затем склонить ее к мятежу и, воспользовавшись смутой, захватить власть над всей Римской «мировой» державой. С этого момента молодой цезарь оказался под усиленной охраной. Его дальнейшее путешествие напоминало транспортировку приговоренного к смерти государственного преступника под конвоем к месту казни.
