В Петовионе (ныне – Птуй), городе в провинции Норик (на территории современной Словении), дворец, в котором разместился сводный брат Юлиана, был окружен вооруженной стражей. Вечером в покои Галла ворвался начальник его собственной личной охраны – комит доместиков-протекторов – Барбатион, или Барбацион, облачивший опального цезаря, вместо порфиры, в тунику и плащ простого воина и доставивший его в обычной повозке во Фланону (Фьянону) близ Полы в Иллирии – туда, где сорока годами ранее был казнен другой цезарь – Крисп, старший сын августа Константина I Великого. Пока обреченный на заклание Галл ждал в темнице решения своей судьбы, терзаемый и мучимый страшными видениями скорого конца, прибыли старший камерарий (или кувикулярий, а по-нашему, по-русски – ключник) евнух Евсевий (давний недоброжелатель Галла, опасавшийся влияния молодого цезаря на августа, возраставшего в ущерб его, Евсевия, собственному влиянию на римского самодержца, бывшему дотоле почти безраздельным) и командир лейб-гвардейского подразделения арматуров военный трибун Маллобавд (судя по своем «типично римскому» имени – служилый германец), получившие от императора Констанция II приказ подвергнуть Галла строгому допросу обо всех совершенных по его приказу в Антиохии убийствах и прочих беззакониях., Бледный от страха обвиняемый едва нашел в себе силы заявить, что совершил все поставленные ему в вину злодеяния по настоянию своей жены Констанции, сестры Его Вечности – божественного августа Констанция II. Когда тому сообщили об этой попытке Галла, спасая себя, запятнать честное имя его, августа, возлюбленной сестры, он пришел в неописуемую ярость, усмотрев единственный выход к спасению самого себя в устранении столь гнусного клеветника. Севаст Констанций тотчас же отправил во Фланону своих приближенных – Серениана, Пентадия и Аподемия – с приказом немедленно привести смертный приговор в исполнение. Цезарь Галл, подобно простому разбойнику с большой дороги, был, со связанными за спиной руками, поставлен на колени и обезглавлен ударом меча. Казнь свершилась в конце 354 года. Аподемий снял с еще неостывшего трупа сводного брата Юлиана обувь (видимо, полагавшиеся цезарю по должности расшитые золотом пурпурные башмаки – ведь о том, что при аресте развенчанного Галла заставили переменить не только платье, но и обувь, историки не упоминают), загоняя в бешеной скачке взмыленных коней, поспешил из Фланоны в Медиолан, где пребывал императорский двор, вошел в покой, в котором Констанций II проводил совещание, и бросил башмаки к ногам благоверного августа в подтверждение того, что казнь Галла действительно совершилась.
Таков был, если верить сообщениям современников, жалкий конец цезаря Флавия Клавдия Констанция Галла, которому на момент казни не исполнилось еще и тридцати. До сведения Юлиана были доведены все подробности этого трагического события, так взволновавшие его, лишившегося вот уже двенадцатого близкого родственника, что ему часто являлся в кошмарных видениях безголовый труп его злосчастного сводного брата. Долгое время эти видения наполняли душу Юлиана мрачными предчувствиями его собственного печального конца.
В час казни Галла его сводный брат Юлиан также получил от блаженного (по выражению самого Юлиана) императора приглашение посетить его в Медиолане. Подобно Галлу, Юлиан также оказался мгновенно окружен усиленной вооруженной охраной – разумеется, исключительно ради обеспечения его же безопасности. Тем не менее, приставленные Юлиан конвоиры – по крайней мере, в начале поездки в Италию – следили за своим царственным подконвойным не слишком строго. Во всяком случае, царевичу даже было дозволено во время одной из остановок по пути в Медиолан посетить – так сказать, в качестве туриста, знаменитый город, воспетый Гомером. В одном из сохранившихся до наших дней писем Юлиана содержится описание этого достойного упоминания визита в прошлое.
