Культ секретности, существовавший в Агентстве, приносил свои плоды. В ноябре 1982 года, когда Чарли Уилсон встретился с Говардом Хартом, он, насколько ему было известно, никогда раньше не разговаривал с действующим агентом Секретной службы ЦРУ. Конгрессмен был членом подкомиссии, выделявшей средства для этой организации, но не имел представления о реальной деятельности ЦРУ и методов, применявшихся его сотрудниками.
Говарда Харта не радовала предстоящая встреча. Он получил телеграмму из штаб-квартиры, гласившую: «Достопочтенный Чарльз Уилсон, представитель демократической партии от штата Техас в Конгрессе США, прибывает в Исламабад. Как член подкомиссии по оборонным ассигнованиям, он обладает полномочиями для совершенно секретного брифинга по вопросам афганской войны». Начальник оперативного пункта полагал, что такая встреча не могла привести ни к чему хорошему. Но Уилсон занимал слишком важный пост для ЦРУ, поэтому Харт, как дисциплинированный солдат секретной армии, приготовился исполнить свой долг.
Любой успешный оперативник должен уметь очаровывать людей и манипулировать ими. Говард Харт постарался выставить себя в самом привлекательном виде, когда приветствовал конгрессмена у входа во временное посольство США.
С тех пор как три года назад толпа фанатичных мусульман сожгла новое здание посольства, обошедшееся в 22 миллиона долларов, жизнь во временной миссии представляла собой непрерывный кошмар страдающего клаустрофобией. Группа Харта была очень небольшой, с учетом размаха его деятельности в Пакистане: всего лишь двадцать один человек, включая секретарей и технических работников. С таким штатом сотрудников он должен был поддерживать афганских моджахедов, а заодно шпионить за пакистанцами и их ядерной программой. Он смог выбить для себя три комнаты без окон на пятом этаже, таких тесных, что его агентам приходилось по очереди пользоваться столами и телефонами.
Как правило, ЦРУ располагает свои зарубежные пункты за пределами американских посольств. В Исламабаде Харт действовал под прикрытием должности первого секретаря посольства по политическим вопросам. Точно такую же должность занимал начальник афинского пункта Дик Уэлч, когда его застрелили на пороге собственного дома. Посольский отдел Харта официально назывался «ведомством по региональным вопросам». Он со своими сотрудниками размещался на пятом этаже в отдельной секции, защищенной дверью с комбинационным замком.
Все это было в новинку для Уилсона, который чувствовал себя немного мальчишкой, когда впервые вступил на территорию оперативного пункта ЦРУ. Но он внимательно присматривался к Говарду Харту. Единственное прошлое знакомство конгрессмена с ЦРУ произошло через бывшего оперативника Эда Уилсона, который теперь отбывал пятидесятидвухлетнее заключение в федеральной тюрьме. По словам Эда Уилсона, Агентство «скурвилось», а власть в нем захватили карьеристы, которые заботятся только о собственной шкуре. Конгрессмен сохранял настороженное отношение к ЦРУ, но при виде сорокалетнего светловолосого красавца, шагающего рядом с ним, его подозрения мало-помалу начали рассеиваться. Говард Харт казался Уилсону персонажем, сошедшим с киноэкрана. Он напоминал Ника Нолти[24], а его голос был странно похож на баритон Уильяма Холдена[25]. Кроме того, старый военный моряк вроде Уилсона мог по достоинству оценить властную манеру Харта.
Со своей стороны, Харт устроил для конгрессмена специальное представление. Он знал, какое сильное впечатление производит на непосвященных шпионская атрибутика, поэтому играл свою роль до конца. Молниеносно набрав шифр замка, он впустил Уилсона в свою секретную комнату. Там он предложил гостю сесть, а сам раскрыл чемоданчик с рядами загадочных верньеров. Когда он завершил регулировку, комната наполнилась звуками «Увертюры 1812»; это была стандартная процедура Агентства от подслушивания. Между тем Уилсон делал вид, будто он хорошо знаком с этим ритуалом.
Харт достал спутниковые фотографии и указал на карту, готовый развернуть перед конгрессменом убедительную, но ни о чем не говорящую картину событий. Он уже знал от своих источников, что Уилсон недоволен уровнем поддержки афганских повстанцев. Очень жаль, что он не мог рассказать этому напыщенному франту с мальчишеской прической и в ковбойских сапогах о том, как он в одиночку превратил несколько деревенских бунтов в общенациональную войну. Довериться чужаку и поведать ему, как делаются дела в оперативном управлении — святая святых Агентства, — означало пойти на неоправданный риск. Харт не собирался подпускать так близко ни Уилсона, ни любого другого конгрессмена.
