Было бы ошибкой полагать, будто у нас, школьников глубокого тыла в страшную зиму 1941–42 гг., личная жизнь состояла только из поездок или походов в школу, дремоты от усталости на уроках и урчанья вечно голодного желудка. Это была как раз наименее интересная для нас проза жизни — такая же постылая, как очередь за «отовариванием» продовольственных карточек, охапка наколотых дров в печку, ведро воды из колонки за полверсты и т. п. Конечно, мы, как и взрослые, жили прежде всего утренними, дневными и вечерними сводками «От Советского Информбюро» о положении на фронтах. Но, помимо прозы жизни, у нас, детей и подростков, существовала и ее поэзия, проявлявшаяся, как всегда и всюду — даже в тюрьме — в виде жизни подростковой компанией.
Не успели мы вернуться посте первой же поездки в школу № 10 города Златоуста, как у нас уже сложилась компания, не распадавшаяся затем почти полвека. Ядро компании составляли неистощимый на выдумки Борис Ф. и романтик инженерной мысли Юра К, а также моя очередная любовь Ира Р. и я. Несколько позднее к нам примкнули будущий ректор технического вуза Женя С. и будущее игровое медицинское светило Юля В. Вокруг этого ядра, то примыкая к нему, то отдаляясь от него, крутилось еще несколько «светил» того же сорта.
Первым подвигом мужской части компании еще в 20-х числах декабря 41-го явился лыжный поход по окрестным сопкам (как мы ухитрились раздобыть лыжи в такое время — ума не приложу). Сугробы намело высокие, и мы с трудом одолели верхушки какой-то колючей проволоки под снегом Остановил нас только предупредительный выстрел в воздух, посте чего все лыжники были арестованы подоспевшим караулом и препровождены пред грозные очи начальника, который выматерил пойманных диверсантов последними словами и приказал доставить их под конвоем в проходную завода, где находилось более высокое начальство. Оказывается, мы заехали на территорию склада боеприпасов.
Это было зрелище не для слабонервных: впереди шел боец с винтовкой наизготовку, за ним цепочка верзил уже далеко не детского возраста с лыжами на плечах и с понурыми виноватыми головами. Замыкал шествие еще один боец тоже с винтовкой наизготовку. Я шел последним, и когда спотыкался, штык конвоира упирался мне в ватник. А по сторонам останавливались люди и глазели на пленных эсэсовцев, добравшихся аж до Урала. Это был мой первый в жизни арест. Не знаю, успею ли дожить до второго…
В проходной у нас отобрали лыжи и посадили в какую-то темную кутузку, откуда разбирали на поруки подоспевшие уже вечером родители.
Забегая немного вперед, можно добавить, что конец сезона был нисколько не хуже начала. Воспользовавшись вынужденными апрельскими каникулами, о которых упоминалось выше, будущий крупный организатор атомной промышленности СССР Юра К. решил провести смелый эксперимент. Он организовал на ближнем полигоне (неохраняемом) сбор бракованных неразорвавшихся снарядов для авиапушек — продукции нашего завода. Снарядов собрали много. Интересно, что будет, если положить их веером на толстую охапку хвороста, а хворост поджечь? Результат превзошел ожидания. Сначала, когда снаряды стали рваться и над нами что-то засвистело, мы залегли в глубокую канаву. А затем, увидев, что результаты эксперимента заинтересовали не только нас, кинулись удирать со скоростью, намного превышавшей скорость звука проклятий подоспевших работников завода.
Такие итоги Юру К не удовлетворили. Один из снарядов он прихватил домой и пригласил нас участвовать еще в одном эксперименте. Не догадавшись ударить молотком по капсюлю и остаться без рук или без головы, он осторожно отогнул стамеской край патрона и высыпал содержавшийся там порошок на бумажку, а бумажку сунул в печку и поджег. Хорошо, что вовремя отскочил, а мы стояли в другом углу комнаты. Потому что рвануло порядочно, и печка немного треснула.
Очевидно, Юрины родители тем же вечером провели со своим сыном необходимую воспитательную работу, потому что впоследствии, даже будучи начальником отдела одного из крупнейших в стране НИИ, он больше себе таких вольностей не позволял.
В промежутке между этими событиями главным организатором нашего досуга был Борис Ф. Помимо роли командора в увлекательных дальних лыжных походах (уже без вторжения на секретные объекты оборонной промышленности Урала), он отличался двумя доблестями. Во-первых, увлекательно рассказывал в подробностях о своих бесчисленных победах над женщинами. Правда, он был на год старше нас и к своим шестнадцати вполне мог успеть стать дедушкой. Но, независимо от процента самого наглого вранья, слушать его было чрезвычайно интересно. Ведь сексуальный опыт остальных был не выше, чем в любой малышовой группе ближайшего детсада.
