— Ладно, даем три таньга! Раз такой настырный — на, подавись!
А ведь это самое настоящее попрание международного права на целые полвека!
Хорошо бы хоть в XXI веке посмотреть документы, подтверждающие или опровергающие только что изложенный сценарий. А меж тем, согласно законам Паркинсона, вновь возвращаемся к бессмертным афоризмам первого и последнего президента СССР — процесс пошел. Совершенно независимо от первоисточника. С ООН, как говорится, еще ни вару, ни товару. С войной — только-только отгремела Курская дуга и еще неизвестно, какие сюрпризы ждут впереди. А в Москве 1943 года, как поется в первом мгимовском гимне, «шум и крики своды потрясают, перепутан университет, то целый день играет и песни распевает международный факультет!»
Есть еще один факт, косвенно подтверждающий сказанное: первоначально бесфакультетная структура нового института. Действительно, к чему факультеты, когда всем одна дорога — в посольства и корпункты Таджикистана в Кабуле или Белоруссии в Лондоне. В 16 раз больше родных джеймсов бондов. В 16 раз шире рупор пропаганды. В 16 раз больше коммивояжеров, трудящихся в поте лица на благо родной оборонки. И только когда сказка окончательно отказалась становиться былью, когда в реально складывающихся обстоятельствах стало неясно, чему и как учить такую массу студентов (этот факт отмечался в мемуарах выпускников 1948 года), началось деление на факультеты, приведшее в конце концов ИМО к его нынешнему состоянию, очень существенно отличающемуся от стартового.
Впрочем, даже если бы не было известно ни об одном из перечисленных фактов, достаточно всего одной странички, найденной мною в моем архиве, чтобы понять, откуда и куда пошел МГИМО. Помните, как у Булгакова?
«— И доказательств никаких не требуется, — ответил профессор и заговорил негромко, причем его акцент почему-то пропал: — Все просто: в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой…»
Общеизвестно, что все издательства и редколлегии в мире существуют с единственной целью: не пропустить в печать что-нибудь интересное. И только когда в их работе случается сбой — например, главный поругался со своим замом или корректор что-то недосмотрел — вдруг печатается «Война и мир» или людям открываются трагедии Шекспира.
Примерно то же самое происходит с правительствами. Канцлер Меттерних, уже после выхода в отставку, на вопрос, какое решение примут в Вене по такому-то поводу, ответил, что не может ничего сказать, потому что не знает, какое решение в данном случае будет наиболее глупым. И он был совершенно прав, потому что ни одно правительство в мире, с тех пор, как свет стоит, никаких других решений не принимало. А Россия и тут была и есть впереди планеты всей.
Словом, начальство в России еще раз (и далеко не последний) осрамилось. Создавали вуз под одну ситуацию (ожидаемые 15 дополнительных МИДов со своей сетью посольств каждый), а создали под другую (3 дополнительных МИДа безо всяких посольств). Получилось как на той свадьбе: стол накрыт, а ни новобрачных, ни гостей не предвидится. Но не пропадать же из-за этого продуктам! Есть свидетельства очевидцев, что начальство на какое-то время растерялось и впало в прострацию — совсем как Сталин в первые десять дней войны. А когда очнулось и увидело, что институт по его мановению уже возник из ничего и ни для чего, причем просто живет собственной жизнью, еще раз махнуло рукой и сказало: черт с вами, живите, как хотите!
Теперь уж институтскому начальству пришлось задумываться, что делать с этим непонятным учреждением. И так как оно состояло отнюдь не из самых глупых в России людей — особенно с приходом Францева — то, оказавшись брошенным в воду, тут же научилось плавать. Оно чисто интуитивно придумало гениальный ход: раз в новом учреждении учить не для чего, то надо учить всему сразу. И создало уникальный, единственный в мире вуз, где дают ОБЩЕЕ высшее гуманитарное образование (всем! бесфакультетно!!), никаким оксфордам-упсалам-гарвардам-сорбоннам недоступное.
Если бы была практическая возможность, нам преподали бы основы всех без исключения наук, включая естественные и технические, от урологии до гинекологии. Но такой возможности не было, поэтому ограничились всего лишь полным набором наук общественных. На первых двух курсах, пока не возникли факультеты, мы стали разом начинающими экономистами, юристами, философами, историками, географами, филологами. Иными словами, прошли краткий курс шести соответствующих факультетов МГУ. Если бы в то время существовали социология, политология, психология, культурология, этнология — мы безусловно одолели бы и их.
