Очередное собрание, сколько их уже было - двадцать, тридцать? Я уж и не припомню. Запомнилось по-хорошему только одно, на котором мы обсуждали новость, заставшую нас у Тобольска. На рассвете, то ли благодаря удаче, то ли благодаря ионизации атмосферы, неважно, но Владиангарску удалось связаться с нами и сообщить шокирующее известие о нападении казаков из Якутска и Охотска на наш амурский посёлок. Остальными были обычные рабочие собрания, на которых вырабатывалась тактика поведения в обществе семнадцатого века, обсуждались и общие вопросы и персональные, в том числе и легендирование каждого члена посольства. Я теперь удинский барон Пётр Алексеевич Карпинский, выходец из мещан Великого княжества Литовского, порвавший все связи с ляхами и служащий князю Вячеславу Соколу. Павел Лукич Грауль - бывший немецкий барон из Ливонии, с аналогичной моей биографией, теперь граф Усольский. Владимир Кабаржицкий превратился в потомка новгородских переселенцев, бежавших из Новгорода лет сто назад. Ну а сейчас он стал виконтом Белореченским. Брайан Белов также стал бароном-потомком новгородцев. Остальные - три морпеха и двое молодых переселенцев из Усолья, а также купец Тимофей Кузьмин и оба Микулича дворянских титулов так и не поимели. Подходящую нам одежду мы прикупили на будущее, по совету Беклемишева, в Нижнем Новгороде. Правда, её пришлось перешивать, да делать внутренние потайные карманы. Нижний поразил меня до глубины души. До сих пор это был самый крупный населённый пункт на нашем веку в этом мире и сразу столько народу вокруг! У всех без исключения ангарцев, тогда помню, возникло дикое желание похватать народ вокруг, сманить, пообещать золотых гор, да кисельных берегов, но увезти их к себе. Беклемишев нас тогда понял, посмеялся от души и погрозил пальцем, не плачено мол. Потом объяснил, что и государю немочно горожан переселять, а токмо крестьян своих, казённых. Тимофей Кузьмин в Нижнем, используя свои связи, нанял к нам в посольство, как и обещал ранее, две дюжины мужиков - таскать скрытое в ящиках схожих с крытыми носилками, золото. До сего дня Грауль отмалчивался по поводу этого золота, ведь для оплаты царю было оговорено вносить её после прибытия крестьян в Енисейск. Сегодня же...
- Копенгаген?! - вырвалось у меня.
Я ушам своим не верил. Грауль объявил мне, что я и Тимофей Кузьмин должны будем по прибытию в Москву, немедленно отправиться к отцу Тимофея - Савелию Игнатьевичу. Кузьмину нужно было поправить своё шаткое финансовое состояние, а Соколов хотел отблагодарить московского купца, за его помощь ангарцам в своё время.
- И при чём тут Копенгаген? - вырвалось у меня. - Ничего себе! Где Москва и где Дания!
Павел продолжил, со смехом предложив мне прекратить истерику. В Москве нам следовало нанять транспорт до Архангельска, где нам предстояло арендовать немного места на датском корабле.
- Павел! - изумился я. - Ты вообще серьёзно говоришь-то? Нанять, арендовать! Как будто вот так запросто взять и доплыть до Копенгагена.
- А почему это должно быть трудно, Пётр? - улыбался Кузьмин.
- Ты вообще молчи! Ты же всё знал до этого, а мне ничего не сказал, - отвечал я.
Весело ему, блин! Путешественник фигов, думал я. И осёкся. А так и есть, сколько он уже намотал тысяч километров, не сосчитать. Что ему лишний крюк до Дании?
В Коломне посольство разгрузилось с лодий, щедро расплатившись с гребцами. С помощью дьяка Парамона, что остался при ангарцах после того, как в Нижнем Новгороде Беклемишев ушёл на Москву ямским трактом, быстро нашли лошадей и телеги. Небольшой отряд охранения, в пару десятков стрельцов, со стрелецким головой во главе, возглавил караван. Как и ранее, никакого досмотра мы не проходили, Василий Иванович говорил о какой-то царской грамотке, что давала нам право невозбранно проходить мимо чиновников и таможен. Всё имущество ангарцев разместилось на шести телегах и после небольшого отдыха в предместье Коломны, караван двинулся по Коломенской дороге к Москве. В крупном селе Троицком сделали первую остановку, накупив снеди, платили, как и ранее, золотыми чешуйками, сильно порадовав местных. Грауль говорил, что до Москвы сотня километров и лучше всего, посоветовавшись с Кузьминым, на ночь остановиться в Коломенском. Дьяк и стрелецкий голова против ничего не имели. Ночевали на постоялом дворе, но, несмотря на все попытки никто из наших ночевать в дом не пошёл.
- Ага, там наверное клопы одни! - вставил и я своё веское слово. - Уж лучше на шинельке ангарской, да на телеге.
