Война (ЛП) полностью

Гейб входит в гостиную с широкой улыбкой.

— Вижу, ты пьян. Видишь ли, от текилы всё становится лучше, и… — он машет рукой в воздухе. — Стриптизёрши и текила делают всё намного лучше.

Он хлопает в ладоши, когда в комнату с важным видом входят две женщины в одних стрингах.

— Чёрт, Гейб, я не хочу…

— Просто смотри, эсэ. Просто наблюдай за ними.

Я глубже погружаюсь в кресло и снова поднимаю бутылку, застонав. Он включает стереосистему, шлёпает одну из девушек по заднице, затем садится рядом со мной. Я смотрю себе на колени, теребя этикетку на бутылке. Гейб хлопает меня ладонью по плечу.

— Да ладно, эсэ, прошло слишком много времени. Твой бедный член, должно быть, чертовски хочет насытиться.

Я свирепо смотрю на него.

— Мне это не интересно, — говорю я.

— Ты так говоришь, но это лучшие дамы Хуареса. Посмотри на них, мой друг. — Он указывает на девушек, и пьяная улыбка появляется на его губах. — Посмотри на их chi chis (прим. — киски). Не говори мне, что ты не скучаешь по ощущению женщин, по их изгибам, по их вкусу… ай-ай-ай.

Я вытираю лицо рукой и качаю головой.

— Она ушла, — говорит он. — Она отвернулась от тебя, Джуд. — Это замечание задевает меня за живое, поэтому я снова открываю бутылку и допиваю остатки текилы. — Нехорошо для мужчины не трахать ничего, кроме своей руки, — смеётся Гейб, и я толкаю его.

— Заткнись, блядь.

Одна из женщин подходит, проводит пальцем по подбородку Гейба, прежде чем сесть на него верхом.

— О, Чолита, — говорит он, и я стону.

Другая, покачиваясь, подходит ко мне, её красные губы растянуты в натянутой улыбке.

— Ни хрена не заинтересован, — произношу я, но она просто плюхается своей задницей прямо на меня. Я кряхчу под её весом.

— Que? (прим. — Что?) — она хлопает глазами.

— Гейб, я, блядь, врежу тебе за это дерьмо.

— Ах, эсэ, просто позволь ей помять твой gringo член одну минутку… (прим. — американский)

Раздаётся звук автоматной очереди. Я спихиваю женщину со своих колен и хватаю со стола свой пистолет.

— Что это за дерьмо? — Гейб кричит с намёком на невнятность, когда поправляет свой член и взводит курок пистолета. — Ничто так не бесит меня, как то, что приватный танец прерывается из-за ерунды картеля.

Мы, пошатываясь, подходим к окну. Мне приходится прикрыть один глаз рукой, чтобы видеть более чётко. Всё, что я вижу, — это искры от выстрелов из пушек.

— Чёрт… Я слишком пьян для этого дерьма.

— А я слишком пьян, и мой член слишком твёрдый. — Гейб смеётся, размахивая заряженным пистолетом.

— Может, ты прекратишь с этим дерьмом? — я отталкиваю его руку.

— О, что случилось букмекер? Ты боишься маленькой пули. — Он снова поднимает пистолет и улыбается, прежде чем выстрелить прямо в воздух. Женщины кричат. — Ты обоссала свои маленькие девчачьи трусики?

Качая головой, я смотрю в окно.

— Пусть они все перестреляют друг друга, — говорит Гейб. — Всё будет хорошо… Чолита? — кричит он — Возвращайся. Сядь ко мне на колени.

Раздаётся громкий хлопок. Скрежещущий звук металла о металл, когда «Хаммер» с грохотом въезжает в ворота Гейба.

— Ой, нахрен, нет. Они не могут просто проскочить через мои ворота.

Он встаёт и, пошатываясь, стреляет из пистолета в окно, стекло разлетается вдребезги во все стороны.

— Пошла ты, шлюха.

Я смеюсь. Нас вот-вот убьют, чёрт возьми. Я слишком пьян. Он слишком пьян. Череда пуль пробивает гипсокартон. Вазы разбиты. Перья летят из подушек. Стриптизёрши плачут в углу, а Гейб просто смеётся.

— Добро пожаловать в картель, — поёт он.

Раздаётся несколько взрывов. Хлопки пушек. Люди кричат, а потом тишина.

— Давай, эсэ, — говорит он, ковыляя к двери и хватая автомат из-под стола. Я следую за ним к передней части дома. Когда дверь распахивается, две машины объяты пламенем, а серебристый «Хаммер» врезался в стену дома.

— Господи, блядь…

— Хесус! — кричит Гейб. — Ты, ебучий блядский ублюдок. — Он поднимает автомат и наугад стреляет по «Хаммеру», но пули просто рикошетят от борта. — Грёбаная киска в его пуленепробиваемой машине. — Он, спотыкаясь, пересекает двор, и я следую за ним с поднятым пистолетом. Я пытаюсь рассмотреть хоть что-то, но всё расплывается. В глазах двоиться — это настоящая проблема в подобных ситуациях.

Дверца «Хаммера» со щелчком открывается, и Гейб поднимает пистолет, пьяно раскачиваясь назад-вперёд.

— Не стреляй в меня, Гейб, придурок. — Дверь открывается шире, и босая нога касается земли, затем другая, взмах белого материала, вздымающегося вокруг них. Тор. Её губа рассечена, челюсть распухла. Она хлопает дверцей, и боковое зеркало отваливается.

Гейб стонет и вскидывает руки вверх, прежде чем пристально посмотреть на меня.

— Вот почему я предпочитаю стриптизёрш, это полное дерьмо. — Он свирепо смотрит на Тор. — Ты сломала мои ворота.

— Ты сломала мои ворота, — передразнивает она. — А, если бы ты ответил на свой грёбаный телефон, мог бы спасти свои ворота.