Этот город выплыл в моем путешествии случайно. Еще во времена моей активной летней «половой жизни» в оккупированном Донецке через
И в Харькове меня неожиданно накрыло. С одной стороны, я была гостьей, с другой – везде меня преследовали рассказы о неблагодарных донецких. Я всеми фибрами своей души не хотела быть причастной ко всему этому. Я до смерти не хотела быть «переселенцем», спать в чужом доме, на чужом диване, слушать чужие истории, жить чужой жизнью. Я не очень понимала свою роль в этой квартире. Мы с хозяйкой не были друзьями. Как выяснилось, в реальной жизни, в отличие от виртуальной, у нас было очень мало точек соприкосновения. Моей хозяйке нужен был слушатель. Не собеседник, а именно слушатель. У нее была довольно-таки насыщенная и интересная жизнь, она много ездила по миру, ей было о чем рассказать. А мне в тот момент хотелось побыть одной и понять, что мне делать дальше. И я стала от нее сбегать. Я не хотела и не хочу показаться неблагодарной, но в тот момент мне не нужны были никакие ее знаки внимания, я хотела одного: спрятаться от всех. Тогда я еще не знала, что такой роскоши у меня не будет еще очень долго.
Почему-то у меня лучше получалось дружить с городами, чем с людьми. Харьков был хорош. Местами он очень похож на Москву, особенно метро, такая мини-копия московского метро. Киевское метро – другое. А харьковское и московское очень похожи, у них даже запах схож.
Но больше всего Харьков напоминал мне Париж, в котором я никогда не была, но всегда хотела. Я так его для себя и определила – украинский Париж. Маленькие кафе с отличным кофе и круассанами, маленькая Эйфелева башня. Харьков был хорош. Но долго от гостеприимной хозяйки и ее длительных бесед я бегать не могла, и нужно было уезжать.
Киевские друзья были по-прежнему вне зоны доступа. Я, как обычно, кинула клич Вселенной о помощи через
С поезда меня забирали друзья, всю дорогу в нашу деревню я бессильно лежала на заднем сиденье, обняв свой уже давно не голубой чемодан
До боли знакомые улицы, порция суши, «Сильпо», сухое Чили, красное и белое, дорога в наши Нью-Васюки, родные лица и лучшая собака в мире – здравствуй, любимый Киев!!!
В Киеве я осела не сразу. Я еще немного пометалась между Днепром, Запорожьем и Киевом. То, что я осяду в Киеве, мне было понятно с самого начала. Но мне все время хотелось куда-то сбежать. В первую очередь от самой себя. И я использовала любую возможность, чтобы отправиться в путь.
Осень у меня прошла в разъездах. Помню, как-то стою на вокзале, жду поезд. Настроение на нуле, спина болит, душа болит. Подходит бомжичка и начинает песню: «Я из Луганска». Я поворачиваюсь к ней и очень тихо говорю: «А я из Донецка», – на что она мне: «Дай Бог тебе здоровья», – и отошла.
В память еще врезался разговор, подслушанный в каком-то из рейсовых автобусов во время осенних катаний. За мной сидели два человека. Один из них возвращался после отпуска обратно на войну. Они разговаривали, а я просто слушала. Человек с войны с гордостью сообщил, что купил себе на рынке советское офицерское, еще времен афганской войны, обмундирование, показывал крутые берцы. Купил он все это за свои деньги. Рассказывал о дуэлях «Градов», о зачистках автоматчиками. «И если бы не волонтеры – так с голоду бы умерли на передовой. Такая теперь война», – с горечью сказал он в заключение и замолчал. Ему было лет за сорок, уставшее, изможденное лицо. И собеседник его замолчал. Так и ехали до конца молча.
В разъездной суете я даже не заметила, что багряная и прекрасная осень уже шла к своему завершению. За окном мелькали ослепительно желтые деревья с рубиновым отливом. По дороге встречалось много военных машин – целые колонны. Люди из автобуса им махали из окон, военные – им в ответ.
Я ехала в Запорожье на встречу с мамой, я была счастлива. Не буду претендовать на новизну открытия, но пока живы наши родители – мы, как маленькие дети, под защитой. Это как источник, от которого ты наполняешься живой водой и оживаешь, будучи даже в самом плачевном состоянии. Я очень ждала этой встречи.
Запорожье был ветрено-пустынным и слегка унылым. Судя по названиям улиц и площадей, город как бы застыл в Советском Союзе. Но практически с каждого балкона свешивался украинский флаг, не с такой интенсивностью, как в Днепропетровске, но достаточно, чтобы ни у кого не возникло сомнения, в какой стране вы находитесь.
