Неофициальную экономику обслуживает неофициальная власть, которую персонифицируют особые люди, чаще всего не относящиеся к государственной администрации. Это могут быть руководители или владельцы предприятий, силовики, бандиты и проч. (в общем, «смотрящие»). Главное, что у них есть реальные возможности «контролировать распределение и использование экономических ресурсов» на определенной территории. Если государство не выполняет функцию гаранта и арбитра, то ее выполняют «сильные люди». В такой системе Конституция ничего не значит – как и бизнес, «государство живет по неписаным правилам» (добавим: по «понятиям»). Поэтому в крупных хозяйственных спорах решение принимается не по закону, а по «праву сильного», реализующего свои возможности использовать «административный ресурс, контроль над рынком или его субъектами или прямое насилие». Эти же «сильные», объединенные в группы, конкурируют за контроль над государственной властью. Группы организуются по разным признакам: территориальному, отраслевому, корпоративному, клановому и др. Главное, что они контролируют значительные хозяйственные ресурсы на внеправовой (политико-административной или криминальной) основе. Право собственности в такой системе носит во многом формальный характер, уступая в значимости «возможности реально контролировать ресурсы» (отсюда эпидемия «рейдерства»).
Необходимость собственными силами обеспечивать исполнение обязательств «с неизбежностью порождают олигархическую структуру экономики», где 70 % ВВП контролируется «двумя-тремя десятками бизнес-структур, решения в которых принимаются несколькими сотнями лиц, составляющими деловую и административную элиту России».
Олигархия – не исключение, а правило для такой системы. Как следствие олигархии, «общенациональный рынок распадается на отдельные территориальные и отраслевые сегменты», подконтрольные каждый «своей» группе. Это создает неприемлемо высокий «порог входа» на рынок для новых предпринимателей. Чтобы такой порог не снижался и позволял извлекать монопольную ренту, бизнес-группы всеми силами культивируют симбиоз с коррумпированным высшим чиновничеством, обеспечивая ему теневое довольствие («теневой бюджет»). Благодаря этому «не рынок определяет… движение громадных ресурсов между секторами, отраслями и регионами». Его определяют «кулуарные сделки и интриги в рамках узкого круга властной элиты». Обобщая, Явлинский называет такую систему «периферийным капитализмом». Имеется в виду, что возникший общественный строй явно имеет отношение к капитализму, но это не высокоразвитый, современный, обеспечивающий стране достойную жизнь строй. Это капитализм зависимый, вторичный, отсталый, словом – периферийный. Он во многом напоминает царский режим, свергнутый революцией 1917 г. Таким образом, заключает автор, вместо создания новой – демократичной и прогрессивной системы западного типа – реформаторы 1990-х реставрировали старую, имперскую, «с гипертрофированной ролью бюрократии в условиях авторитарной монархии и откровенной слабости институтов гражданского общества».
Российский историк-марксист Максим Лебский определяет нынешний общественный строй нашей страны как «новый русский капитализм». Этот строй возник как следствие поражения тех сил, которые на протяжении 70 лет советской истории пытались преодолеть периферийный статус России и «стать альтернативным центром развития человеческой цивилизации». На руинах советского строя под влиянием двух главных факторов – разложения социал-экономических структур СССР и всемирной рыночной глобализации – и возник российский «капитализм периферийного типа». Лебский выделяет четыре этапа этого генезиса (1986–1991, 1992–1998, 1999–2008 и с 2009 г.). На первом этапе в недрах советского строя зарождались капиталистические отношения. Прежде буржуазных отношений в СССР возникло буржуазное сознание, и здесь Лебский отводит главную роль Третьей программе КПСС (1961), заложившей идеологическую основу для возникновения советского варианта «общества потребления». Оно и появилось в 1970-х годах одновременно с советской разновидностью «среднего класса». Проблема в том, что эпигонство в принципе не может быть выигрышной стратегией. Не принесло оно успеха и КПСС, стремившейся «догнать и перегнать» США. Америка «за счет эксплуатации мировой периферии, торгового посредничества в ходе двух мировых войн смогла создать запас экономической прочности», соревноваться с которым было бесполезно.