Но такой «реализм» просуществовал ровно до 11 сентября 2001 г., после чего команда Буша отказалась от него в пользу «преобразования режимов». Теперь, однако, речь шла о преобразованиях на Ближнем и Среднем Востоке, а не в России. Несмотря на мелкие разногласия, президент Путин оказался важным и выгодным внешнеполитическим партнером для США, объявивших новый крестовый поход против «мирового терроризма». Впрочем, это не сказалось на американской оценке статуса России: споры по поводу расширения НАТО, войны против Югославии и вторжения в Ирак (2003 г.) показали, что «она не может помешать США проводить свою собственную политику». Постепенное изменение климата российско-американских отношений в 1991–2004 гг. испытывало влияние еще двух важнейших факторов, указывают авторы. Во-первых, переоценка российской мощи в сравнении с американской: «понимание этой асимметрии менялось медленнее, чем само соотношение сил, но со временем реальное распределение мощи прояснилось». Иными словами, чем дальше, тем меньше Вашингтон стеснялся действовать односторонне, без учета возможного силового ответа РФ (в годы холодной войны о таком даже подумать было нельзя). Именно осознание слабости России побудило Клинтона расширить НАТО на Восток и разбомбить Югославию. Во-вторых, исчезновение угрозы коммунистического реванша ближе к концу 1990-х годов снизило интерес США к Москве, так как наихудшие сценарии развития ситуации, казалось, теперь были исключены. Вашингтон мог переключиться на другие темы и регионы, тем более что «выработка политики в отношении России была самым трудным, противоречивым и требовавшим огромных усилий направлением».
Символ варварства и деспотизма – такой мы знаем из традиционных учебных курсов Древнюю Персию. Однако историю пишут победители, и если в случае с Карфагеном это делали римляне, то о персах мы знаем в основном от их исторических врагов – греков. Очевидно, что ждать объективности в такой ситуации не стоит. Именно в противостоянии с персами эллины стали осознавать себя как единая нация, тем самым заложив первые камни в фундамент своего будущего национального государства. Более того, «в столкновении греков и персов решалось, каким путем пойдет вся мировая цивилизация, какие архитектурные, литературные, изобразительные, музыкальные и в целом культурные каноны станут образцами для потомков… Победи Персия – и весь культурный пейзаж цивилизации был бы другим». Другим – но худшим ли по сравнению с тем, что мы имеем в реальности? Писатель и журналист Алексей Гамзов, реконструируя для современного читателя историю державы Ахеменидов, разбивает созданную ее могильщиками «черную легенду».
Прежде всего, Персия была по-настоящему первой империей на Земле. Персы не только «завоевали почти необозримые для древнего человека пространства, но и изобрели способы сцементировать конгломерат народов в единую структуру». Действительно, это было выдающееся политическое и управленческое достижение, плодами которого мы пользуемся до сих пор. Ни Ассирия, ни Вавилония, ни Урарту, ни Древний Египет не смогли сплотить вокруг себя такие разные народы и установить долговременный и прочный миропорядок – а персам это удалось. Они первыми «поделили государство на области, примерно равные по экономическому потенциалу и намеренно не совпадающие с этническими ареалами. Разграничили гражданскую власть и „силовиков“, назначили каждой независимого руководителя. Установили принцип регулярной сменяемости власти путем назначений из центра. Ввели институт „полпредов“ и „федеральных округов“… Разработали единую, прозрачную и посильную для населения систему налогообложения». Создали отличную инфраструктуру дорожно-транспортной сети (первая в истории транснациональная магистраль – «Царская дорога» из центра страны на запад) и связи. В военном деле персов характеризует небывалое внимание к вопросам и логистики, и снабжения, что позволяло масштабно увеличивать численность армии, не рискуя обречь ее на голод и истощение. Они также первыми из восточных царств оценили преимущества военного флота и взяли под контроль Восточное Средиземноморье. Как результат, «долгое время персы вообще не проигрывали кампаний, а их поражения и неудачи носили сугубо тактический характер».