Как и римляне, персы мало что изобретали с нуля, но мастерски развивали и доводили до ума уже имеющиеся идеи и изобретения. Так, они впервые организовали гигантский «общий рынок» в масштабах империи и сделали ставку не столько на земледелие, сколько на торговлю. А вот что действительно нового они подарили миру, так это монотеизм! Именно иранец Заратуштра в VI в. до н. э. «разработал концепцию четкого разграничения Добра и Зла, Света и Тьмы, Возвышенного и Низменного». Иудаизм и христианство многое взяли от религии персов. Так что сражались отнюдь не примитивные мракобесы из Персии и прогрессивные мыслители Греции – наоборот, религиозная система эллинов на тот момент была уже архаичной и реакционной, тогда как дуалистическое восприятие мира и единобожие, исповедуемые персами, имели в высшей степени прогрессивный характер. При этом завоеватели-персы никому не навязывали свою религию и уважали местные культы. В целом они придерживались управленческого подхода, ставшего известным в XIX веке благодаря Британской империи как «косвенное управление». Суть его в том, что властители не стремились изменить образ жизни покоренных народов, сохраняли почти в неприкосновенности структуры власти и элиты присоединенных территорий, старались не вмешиваться в местное управление, если выполнялись их главные требования: поддерживался порядок, шла торговля, платились налоги, а в случае войны местные воинские контингенты присоединялись к армии царя царей. И если раньше завоеватели обычно ухудшали жизнь простых людей в завоеванных землях, то при персах эта жизнь, наоборот, улучшалась!
Держава Ахеменидов просуществовала чуть больше двух веков – совсем немного по сравнению с такими национальными государствами, как Древний Египет или Ассирия. «За геополитические преимущества и масштаб деяний существует своя цена. Первыми узнали настоящую цену величия именно персы», – заключает автор. Он перечисляет главные причины краха Персии. Первая – столкновение с эллинами, чья скудная родина не могла прокормить достаточное количество жителей, из-за чего в каждом поколении выбрасывала вовне громадное число колонистов, переселенцев или наемных воинов. Постоянные войны между греческими городами-государствами привели к формированию высокой военной культуры, которая в конце концов победила на поле боя бесчисленные полчища персов. За два века оснащение и тактика персов практически не изменились, в то время как эллины совершили огромный скачок в военном деле. Осознав преимущество иностранцев, персы стали активно вербовать их в свою армию, так что она из национальной постепенно превратилась в наемную. При высокой эффективности наемники служили только тому, кто им платил и пока платил. В лице европейских греков персы нашли достойного противника, подорвавшего их господство на поле боя.
Второй причиной гибели империи стали внутриэлитные противоречия – как между короной и аристократией, так и между персами и элитами покоренных ими стран. В стремлении нейтрализовать аристократическую угрозу цари царей начали нарушать заведенные Киром – основателем империи – принципы ее устройства, навязывать своим разношерстным подданным все более высокий уровень централизации. По сути, это было движение к унитарному государству, что давало лишь временный выигрыш, но стратегически только приближало крах империи. Местные правители – сатрапы – всеми силами пытались передать свои полномочия по наследству, соединить в своих руках гражданскую и военную власть, превратиться в полунезависимых царьков. Финансовая же база государства подтачивалась «скопидомским» подходом персов к богатству: вместо того, чтобы расширять денежную массу, цари царей предпочитали копить огромные суммы в золоте и серебре в своих сокровищницах… Персия пала! Но не из-за своих грехов или варварства, и не от того, что находилась на «неправильной стороне истории». Ойкумена уже тогда, в VI–IV веках до нашей эры, была не ареной битвы Добра и Зла. Она была «сложным многополярным миром, в котором находилось место не только греческой демократичности и философским озарениям, но и греческой же тирании и жестокости, не только персидскому чинопочитанию и деспотии, но и персидской же толерантности и либерализму».
Джеймс Скотт – крупный американский социолог, профессор Йельского университета (главного поставщика президентов США). Его исходная специализация – общества Юго-Восточной Азии: Индонезии, Малайзии и др., а сфера интересов – изучение взаимосвязи государственной политики (а также политики крупных глобальных корпораций) и интересов обычных людей и их сообществ. Одна из лучших его книг посвящена анализу того, как создавались и рушились крупные проекты преобразований общества на научной основе.