Он также признает эту модель неэффективной, но при этом обращает наше внимание на ее… результативность! Иными словами, самыми неоптимальными средствами наша страна – на всех уровнях, от семьи до государства, – регулярно достигает совершенно невообразимых, фантастических целей. Хотя периодически возникают и не менее фантастические провалы и поражения, не обусловленные никакими внешними причинами. Провалы и победы, утверждает автор, объясняются одной и той же системой управления, одним и тем же менталитетом населения.
Прежде всего, русская система управления (далее РСУ) носит неконкурентный характер. Конкуренция в ней подавляется всеми силами и на всех уровнях. И это само по себе неплохо, так как конкуренция всегда стоит больших средств – используемых непроизводительно с точки зрения общества в целом, а также простаивающих, не вовлекаемых в оборот ввиду воздействия этой самой конкуренции. Напротив, русская система мобилизует их практически все!
Конечно, обычно она их донельзя плохо, неэффективно использует. Но в критические моменты (катастрофа, кризис, война и т. п.) КПД этой системы резко повышается за счет применения ряда инструментов: мобилизации и перераспределения ресурсов на ключевые направления; централизованного контроля, а при необходимости и репрессий сверху; высокой автономности низовых подразделений. Это и есть ключевые факторы успеха РСУ на протяжении всей российской истории.
Такая система всегда обеспечивала нашей стране неизмеримо большую степень мобилизации ресурсов, чем другим. Отсюда приоритетное внимание к организации именно мобилизационной системы – при расточительном отношении к расходованию уже мобилизованных ресурсов. «Рационально мыслящий русский управленец не тратит время и силы на экономию, он тратит их на привлечение дополнительных ресурсов». И речь не только о людях, но и о деньгах, выкачиваемых посредством налогов. Опять-таки – система неэффективна, но весьма результативна!
Какие качества РСУ воспитывает в подчиненных? Прежде всего – умение выжить, то есть пережить очередную мобилизацию. А в управленцах? Прежде всего – умение мобилизовать и перераспределить ресурсы. «В отсутствие войн, кризисов или реформ система управления пребывала в стабильном, спокойном состоянии, поддерживая готовность мобилизовать ресурсы; она как бы „точила когти“». А когда наступал час X, «выживал тот управленец, который умел, используя накопленный предшественниками опыт и собственные навыки, должным образом мобилизовать и перераспределить ресурсы». И обратно: РСУ «не давала никаких преимуществ тому, кто экономнее расходовал ресурсы и из меньшего делал большее, так что при принятии решений предстоящие затраты обычно не учитывались». В неконкурентной экономике людям нет резона оптимизировать свою деятельность, чтобы производить больше (а таких резонов действительно нет – все произведенное свыше обычного традиционно изымается властями). Зато всегда «вознаграждалось умение в нужный момент собрать ресурсы в кулак и добиться выполнения поставленной задачи».
Господствующий класс, считает Прохоров, в России составляют именно перераспределители – и не обязательно это госчиновники. Если мобилизация и перераспределение носят административный характер, на первый план действительно выдвигаются бюрократы. Но если вдело вступают другие механизмы перераспределения, например криминальные, как в 1990-х годах, то и господствующим классом делаются, пусть на недолгое время, бандиты и олигархи. «Когда в период смуты государство слабеет или разрушается, любая группа людей, которая оказалась рядом и оседлала перераспределяющие структуры и процессы, становится господствующим классом». Спасли Россию в 1990-х не они, а «челноки» и прочие мелкие производители и торговцы. Но главную выгоду получили, как обычно, перераспределители! С пистолетом и в малиновом пиджаке.
Между прочим – как и тысячу лет назад, при зарождении Русского государства. По мнению автора, именно тогда сформировались основы РСУ, ее ключевые черты, которые до сих пор резко отличаются от западных систем управления. Русь, захваченная, но не покоренная варяжскими князьями, долго не знала феодализма: это с самого начала было централизованное государство, выбивающее налоги из своих подданных путем прямого применения угрозы насилия (полюдье). Дружина сидела с князем в Киеве и ежегодно отправлялась с ним на сбор дани, а затем с собранным возвращалась в столицу – тогда как в Западной Европе каждый рыцарь сидел в своем замке и непосредственно контролировал крепостных. Увы, на Руси последнее было невозможно: племена просто перебили бы рассевшихся «на земле» дружинников.
Именно из полюдья с присущим ему военно-налоговым и централизованным характером государства Прохоров выводит генетику РСУ, которая, на его взгляд, вряд ли в принципе может измениться. По крайней мере, в опыте других стран он примеров изменения культуры управления не находит и утверждает, что любая страна скорее погибнет, чем изменит свою культуру управления.