Знаменитый экономист середины XX столетия, венгр Карл Поланьи в своем главном труде описал драматическую историю возникновения и утверждения капитализма. «Строй свободных собственников», провозглашенных тогдашними фукуямами венцом творения и счастливым концом человеческой истории, рухнул под собственной тяжестью и сгорел в огне двух мировых войн. И произошло это не по каким-то внешним причинам, а в результате органического саморазвития «свободного капитализма». На его руинах возникла совершенно другая государственно-монополистическая модель капитализма. Ей суждено было прожить около полувека – и тоже пасть. Сегодня мы живем в рамках третьей модели, которая тоже уже дала течь. Как видим, капитализм непрестанно меняется, движимый внутренними противоречиями. Его новые фазы порой напоминают предыдущие. Так, современный «турбокапитализм» в некоторых важных моментах вернулся к истокам: свел на нет профсоюзы, критически ослабил социальное законодательство, подорвал социальные связи, снял иммиграционные ограничения, выхолостил прогрессивное налогообложение. Такое «возвращение в детство» капитализма сопровождается возрождением в новой оболочке либеральных мифов, скрывающих суть этого общественного строя.
В высшей степени полезно вернуться к текстам Поланьи, чтобы понять, насколько далеки эти мифы от реальных процессов утверждения капитализма и его внутренней трансформации. Цивилизация XIX века, напоминает он, бесславно рухнула. Потерпели крушение все основные ее институты: система равновесия сил, международный золотой стандарт, саморегулирующийся рынок и либеральное государство. Идея саморегулирующегося рынка оказалась самой настоящей утопией: «подобный институт не мог бы просуществовать сколько-нибудь долго, не разрушив при этом человеческую и природную субстанцию общества». Общество, разумеется, сопротивлялось, что вносило дезорганизацию в работу свободного рынка. «Система равновесия сил уже не могла обеспечивать сохранения мира, коль скоро мировая экономика… потерпела полное банкротство». До тех пор не столько миролюбие великих держав, сколько международный финансовый капитал, заинтересованный в мировой торговле и инвестициях, предотвращал по-настоящему разрушительные войны. Однако уже около 1900 г. ввиду резкого обострения соперничества различных группировок международного финансового капитала начался распад мировой экономики. Он и стал причиной быстрого роста политической напряженности, в конце концов вылившейся в две мировые войны, похоронившие прежний порядок.
В итоге свободный рынок был вытеснен новыми формами экономической организации, он подвергся крупномасштабной государственной регуляции, на смену золотому стандарту пришли фиатные валюты, а «равновесие сил» уступило место разделу мира между США и СССР К моменту написания «Великой трансформации» новая модель еще не устоялась, шла борьба за то, какой она будет. Но прежняя модель уже пала, и это было закономерно, считает Поланьи, поскольку «первопричины катастрофы лежат в утопической попытке экономического либерализма создать саморегулирующуюся рыночную систему». Рыночную цивилизацию разрушили те самые механизмы, которые должны были обеспечивать рост материального благосостояния. Золотой стандарт лишил национальные правительства возможности легитимно защищать собственные рынки. Разрушительное воздействие рыночных сил пытались ограничить решениями центральных банков и таможенными тарифами. Протекционизм заставлял капиталистов искать политически незащищенные рынки, что привело к колониальному разделу мира между самыми сильными державами. Протекционизм же способствовал превращению конкурентных рынков в монопольные – как внутри, так и вовне национальных границ. Рынки земли, труда и денег все в меньшей степени оказывались свободными, и равновесие на них требовало поддержки уже не экономическими, а политическими методами. Итак, рынок съел сам себя.