Прямо подчиняя и захватывая колонии где только можно, Британия в то же время в одностороннем порядке открыла свой внутренний рынок для товаров со всего света. Благодаря этому она обрела инструмент для управления всей мировой экономикой. Этот инструмент в сочетании с политикой поддержки глобального баланса сил между державами («европейский концерт») и альянса с космополитической финансовой олигархией позволил Британии эффективно управлять мировой системой. Британская экспансия, развивая мировой рынок, соответствовала не только британским национальным, но и общим мировым интересам, что укрепляло и поддерживало британскую гегемонию. Возникнув как объединение всех монархов, недовольных агрессией наполеоновской Франции, британская гегемония затем превратилась в объединение состоятельных граждан всех держав, заинтересованных в обогащении путем международной торговли и развития ориентированной на нее промышленности.
Итак, Британия стала двуединой – имперской и капиталистической – державой, соединив инструменты и институты древних территориалистских династических империй и новых капиталистических государств. Получая огромную дань от колоний, Лондон обращал ее в капитал, вкладываемый по всему миру, и тем самым превратился в мировой финансовый центр. Фунт стерлингов стал всемирной резервной валютой, а Лондон – родным домом для «финансовой олигархии – тесно связанных между собой космополитических финансистов». Их глобальные сети превратились в еще один инструмент «британского управления межгосударственной системой» (правители, делающие неугодные британцам шаги, тут же оказывались лишены международного кредита).
Кризис британской гегемонии стартовал в конце XIX века в связи с подъемом двух новых крупных держав – Германии и Америки. Преимуществом немцев было эффективное соединение науки, промышленности и армии, породившее мощный военно-промышленный комплекс. Однако в мировом рыночном кругообороте Германия осталась донором, а не бенефициаром. Ее дань Лондону как центру мировой торговли и финансов дополнялась данью Нью-Йорку в виде потоков капитала, рабочей силы и предпринимательских ресурсов. Рост немецкого ВПК не переходил в рост влияния Германии на мировой рынок. Именно поэтому Германия бросила военный вызов гегемону, значительно ослабила его в двух мировых войнах, но и сама в итоге рухнула и отказалась от амбиций.
Перезревший плод британской гегемонии упал в руки США. Их главным преимуществом стал гигантский масштаб экономики, сформировавшийся благодаря территориальной экспансии и протекционистской политике. Открывая просторы Американского Запада для капиталистического освоения, США запрещали импорт товаров, но благоприятствовали импорту капиталов, технологий, рабочих рук и предпринимательских талантов. Так они создали настоящий насос, высасывавший наиболее ценные элементы европейской экономики. Размер американского рынка превзошел британский уже к началу XX века. Другим преимуществом США стали низкие оборонные издержки – если империя Лондона требовала постоянно растущих расходов на защиту колоний, то защита «мирового острова» обходилась США кратно дешевле. Наконец, рост мировой торговли и включение в нее Азии симулировали перемещение торговых потоков от Атлантики к Тихому океану, что позволило США перехватить у Британии роль главного узла мировой торговли.
Американская гегемония отличалась от британской своим антиимпериализмом. Если британцы опирались на буржуазию всего мира, чье стремление к обогащению ставилось ими выше привилегий и амбиций династий и аристократий национальных государств, то американцы оперлись на стремление широких масс всего мира к нормальной жизни («широким потребительским возможностям»). Они поддержали и легализовали процесс деколонизации, быстро включая освобождающиеся народы бывших колоний в мировой рынок уже на новых принципах. Это не были принципы свободной торговли британского образца. Отказавшись от территориального империализма, американцы пошли вперед по пути создания институтов глобального управления. Мировая система была приспособлена американцами для включения в нее прежде бесправных незападных народов и широких масс населения на самом Западе. Национальные правительства были резко ограничены в своих суверенных правах, например, на ведение внешних войн и на подавление неугодных им требований и действий широких масс граждан. Мировые деньги перешли под контроль ФРС, действующей в тесном контакте с центробанками нескольких важнейших союзных держав. Мировая торговля управлялась через механизмы ГАТТ (предшественницы ВТО), мировая политика – через ООН и НАТО.