Начнем с базового постулата о «свободном рынке»: утверждают, что любое ограничение, которое вводит правительство на свободное движение рыночных сил, снижает эффективность обмена и в конечном счете делает нас беднее. Если предоставить людям «свободу выбора», они быстро разбогатеют! Увы, любой рынок по определению имеет пределы и рамки, которые устанавливаются правительством. И любое правительство всегда вовлечено в происходящее на рынке. Неолибералы не исключение, они очень жестко регулируют рынки, но только там и тогда, где и когда это выгодно их спонсорам из крупного бизнеса.
Скажем, в XIX веке Британия провозгласила нечестивым делом торговлю людьми и упорно боролась за принятие этого запрета всем миром. Как же так, зачем запрещать торговлю столь ценным товаром, зачем мешать работорговцам накапливать богатство и вносить свой вклад в процветание родины? Или детский труд на английских фабриках: он был запрещен только после длительного и яростного сопротивления их хозяев. Каждый запрет такого рода давался тяжело, но в конечном счете сделал наш мир лучше. Любое ограничение или, наоборот, либерализация рынка – это сиюминутное политическое решение, принимаемое в конкретных обстоятельствах благодаря сложившемуся в этот момент уникальному соотношению сил. Идеология же свободного рынка используется бизнесом и его агентами во власти только в тех случаях, когда им это выгодно. Никто из них не думал об идеологии в 2008–2009 гг., когда американские власти залатывали дыры в балансах крупнейших частных банков и страховых компаний! Эти средства были колоссальными, и это были средства налогоплательщиков, используемые для спасения частной собственности… Не правда ли, странное поведение для неолибералов? Нет, абсолютно нормальное, ведь неолиберализм – он «для кого надо», а остальным просьба не беспокоиться. «Символ веры» имеет весьма относительное влияние на практику неолиберализма, он обращен к доверчивым массам, а реальную политику определяют крупный бизнес и его агенты в своих интересах. И они весьма прагматичны, легко отбрасывают постулаты «единственно верного учения» сплошь и рядом, где им это выгодно.
Кстати, о частной собственности: неолиберализм предполагает, что только частная компания может добиться успеха, поскольку лишь ее владельцы способны заботиться о ее бизнесе по-настоящему. Одной из движущих сил неолиберального курса стала приватизация госкомпаний, другой – «возвращение компаний акционерами», то есть смена менеджмента частных компаний с целью заставить их меньше тратить на развитие и больше отчислять акционерам в качестве дивидендов. Увы, в большинстве случаев приватизированные компании стали работать не лучше, а хуже. Многие из них по-прежнему требуют обширных государственных дотаций. А некоторые даже пришлось вернуть государству в результате полного развала работы новыми частными владельцами (хрестоматийный пример Британских железных дорог)! Но даже успешные частные компании постепенно движутся к упадку в результате диктата акционеров, выбирающих большие дивиденды в ущерб капиталовложениям в будущее. Максимизация акционерной стоимости часто вредит самой компании, не говоря уже о ее работниках, потребителях и поставщиках. Именно эти три силы, наиболее заинтересованные на практике в процветании компании, благодаря неолиберальному курсу оказываются лишены влияния на корпоративную политику. Результат ожидаем: частные акционеры богатеют, компании стагнируют, рабочих увольняют, потребителей лишают свободы выбора, неравенство растет.