В итоге железная дорога была проложена, но план не сработал, громадные инвестиции (в основном на заемные европейские деньги) не окупились. В стране разразилась первая революция… Единственным экспортным направлением для России осталось черноморское. Увы, в случае войны русский зерновой экспорт легко блокировался Стамбулом, из-за чего и возникла мечта русской аристократии и буржуазии захватить «Святую Софию» и проливы. Первую мировую войну автор называет «войной за иностранный хлеб». Основная борьба в ней разворачивалась не на сухопутных, а на морских театрах. Антанта лишилась русского хлеба, заблокированного турками в Одессе, но сумела нейтрализовать все попытки немецкого флота через неограниченную подводную войну перерезать снабжение американским зерном. Германия и ее союзники, напротив, доступ к иностранному хлебу потеряли. В результате к 1918 г. они уже вовсю голодали и были принуждены капитулировать, хотя так и не потерпели военного поражения. Все европейские империи, кроме Британской, рухнули, а первенство в мире стало переходить к новой, Американской империи, выросшей на торговле дешевым зерном. В России победившие большевики сначала раздали землю крестьянам, а затем забрали ее обратно, вновь превратив зерно в главный экспортный товар, чтобы осуществить дорогостоящую индустриализацию.
Если первым главным героем книги Нельсона является зерно, то вторым – загадочный персонаж рубежа XIX–XX веков, революционер и богач Александр Парвус. Именно он пришел к выводу, что «пшеничные поля – главное богатство России и Америки… что банковские вклады – самое уязвимое место империи, что борьба за контроль над узловыми пунктами международной торговли зерном – первопричина Первой мировой войны». Страстный противник царизма, Парвус приложил огромные усилия для модернизации Турции после младотурецкой революции 1907 г. Он был посредником между турецкими военными и немецкими промышленниками, когда потребовалось перевооружить армию и защитить черноморские проливы от союзников. Он помогал немецкому Генеральному штабу установить связи с русскими революционными эмигрантами и организовать знаменитый «запломбированный вагон», на котором Ленин и его соратники весной 1917 г. вернулись в Россию. И даже если рассуждения о вкладе Парвуса в главные события начала XX века преувеличены, неоспоримым фактом остается его авторство теории, постулирующей, что «зерно правит миром». Теории, которую применяет к современной истории мира Скотт Нельсон.
После трех с половиной десятилетий идеологической монополии, установленной неолиберализмом, мало кто в мире понимает, как на самом деле устроена капиталистическая экономика, каковы ее правила и исключения, к каким последствиям ведет экономическая политика и есть ли альтернатива существующему положению дел. Кембриджский экономист Ха-Джун Чанг полагает, что логичным результатом неолиберального курса стала Великая рецессия – крупнейший (после 1930-х годов) мировой кризис, последствия которого не преодолены до сих пор. Нам предлагали просто положиться на рынок и не мешаться у него под ногами, обещая взамен всеобщее обогащение. Увы, на практике «политика свободного рынка привела к замедлению темпов роста, усугублению социального неравенства и повышению нестабильности». В странах побогаче эти явления маскировались грандиозной раздачей кредитов почти всем желающим. В странах победнее не было даже такой возможности, так что там жизнь за столь длительный промежуток вообще не улучшилась. Есть ли исключения? Есть, и это… Китай и Индия! По странному совпадению эти страны отказались принимать политику свободного рынка, позаимствовав только некоторые ее элементы. Благодаря этому они обеспечили быстрый экономический рост и сокращение бедности, правда, ценой резкого роста неравенства.
Неэффективность неолиберального курса очевидна всем, кто умеет видеть: это учение, будучи реализованным на практике, не выполняет данных обещаний. Но есть ли ему альтернативы? Любая идеология пытается представить себя единственно истинной и опорочить конкурентов либо даже отрицать их существование. Вот и о более эффективных моделях капитализма мы почти не знаем ввиду засилья неолиберальной пропаганды. А эти варианты есть, их много, они абсолютно реалистичны и более успешны по сравнению с тем, что предлагают неолибералы (именно поэтому говорить о них в «приличном обществе» считается некомильфо). И это не КНДР, а развитые капиталистические страны, которые, будучи вынуждены на словах поддерживать неолиберальную риторику, на практике все делают иначе. Чтобы рассказать о них, Ха Джун Чанг формулирует 23 тезиса, являющихся частью неолиберального символа веры, и последовательно разоблачает их на реальных примерах.