Победа над нацизмом запустила «вторую волну демократизации», охватившую Европу и ее колонии. Эта волна выдохлась к началу 1960-х годов, сменившись вторым откатом – серией военных переворотов и установлением диктатур в Азии, Африке, Латинской Америке и даже Европе (Греция).
Деколонизация Африки вообще «привела к сильнейшему в истории увеличению числа независимых авторитарных правительств». Наконец, Апрельская революция 1974 г. в Португалии запустила «третью волну демократизации», это установление демократии в Греции и Испании, падение диктатур в Бразилии, Аргентине, Чили и других странах Латинской Америки, демократизация Турции, Южной Кореи и Пакистана. Главным же прорывом стало падение социалистических режимов в странах Восточной Европы и СССР.
Почему возникают волны демократизации? В совсем разных странах порой важные политические перемены происходят почти синхронно (вспомним европейские революции 1848 г. и всемирные волнения 1968 г.). Успех «первой волны» Хантингтон приписывает экономическому и социальному развитию ведущих стран мира и победе Антанты в Первой мировой войне. Выигрыш во Второй мировой войне сделал возможным успех «второй волны», ему также способствовал крах европейских колониальных империй.
С «третьей волной» все сложнее, автор указывает целых пять причин ее развертывания: ослабление легитимности авторитарных режимов в результате военных поражений, успехов партизанского движения, экономических неурядиц и нефтяных кризисов 1970-х годов; глобальный экономический рост 1960-х годов, способствовавший повышению уровня образования и расширению городского среднего класса; переход католической церкви в 1963–1965 гг. от апологии статус-кво к борьбе против авторитаризма и за реформы; поворот стран Севера (США – ЕС – СССР) в сторону защиты прав человека на декларативном (1970-е) и практическом (1980-е) уровне; эффект «снежного кома» (демонстрационный эффект), созданный первыми переходами кдемократии и усиленный средствами международной коммуникации. Сегодня мы можем добавить такой фактор, как эффект победы Запада в холодной войне.
Последует ли за «третьей волной демократизации» третий откат? Тридцать лет после выхода книги показали, что он неизбежен. Что способствует откату и можно ли сократить его масштабы?
Хантингтон выделяет две главные проблемы «демократического транзита»: что делать с «палачами», то есть деятелями свергнутого авторитарного режима? Рекомендуется их не наказывать, ведь важнее всего, чтобы консервативные силы примирились с демократией, а для этого нужно уверить их, что карать их не будут. Если же суды неизбежны – осудите только лидеров авторитарного режима и сделайте это быстро! Не увлекайтесь люстрациями и т. д.
Вторая проблема: как ограничить участие армии в политике? Провести чистку офицерского корпуса как от сторонников, так и от противников (!) свергнутого режима, сократить численность армии, повысить ее денежное довольствие, перевооружить («дайте военным новые игрушки!»), вывести армию из столицы, дать ей внешнюю угрозу и т. д.
Самые трудноразрешимые проблемы автор называет «контекстуальными», то есть коренящимися «в природе самого общества, его экономике, культуре и истории». Они свойственны конкретной стране, а не демократическому или авторитарному режиму.
Наконец, существуют проблемы, характерные для самой демократической системы: это «создание патовых ситуаций, неспособность принимать решения, тяготение к демагогии, господство своекорыстных экономических интересов». Теперь понятно, почему очень немногие страны в XX веке создавали устойчивые демократии с первой попытки. Но «наличие прежнего демократического опыта более благоприятно для стабилизации демократий третьей волны, чем его отсутствие», – заключает Хантингтон. И тем, кто попытался сделать это впервые, вряд ли будет сопутствовать успех, однако следующее поколение сможет много лет спустя опереться на их опыт и с большей вероятностью создать в своей стране устойчивую демократию.