Что же за парадокс такой? Зачем и почему все говорят о семьях, если предметный анализ окружения Ельцина и Путина и присущих двум лидерам способов принятия решений обнаруживает самое минимальное влияние на них со стороны ближних и дальних родственников? Этот вопрос в книге даже не поставлен. Выскажу осторожное предположение: разочаровавшись во всех социальных институтах советской поры и не создав новых, мы все свои упования ограничили простейшим атомом общественного устройства – семьей. Именно на нее мы надеемся, в ней ищем поддержку, ее защищаем – и ради нее готовы многим жертвовать. Деградация и распад сложных форм социальности стимулируют повсеместную экспансию кровнородственных отношений – как в экономике, так и в политике, и в культуре. И хотя ни Ельцин, ни Путин «семейными» политиками никогда не были, общественное мнение приписывает им наличие политических «семей», поскольку ни в какие более высокие мотивы и механизмы их действий не верит. «Семейность» в экономике и политике, реальная и мнимая, может стать интересным объектом исследования, а книга Жегулева наряду с другими свидетельствами эпохи – сумбурным, ангажированным, но все-таки полезным историческим источником. А других современники важных событий, как известно, не производят…
Выборы в Госдуму – 2011 и выборы президента России – 2012 стали во многом рубежными в современной политической истории нашей страны. «Президентство надежд» Дмитрия Медведева завершилось снизившимся результатом правящей партии на думских выборах и массовыми протестами, названными «белоленточными». Затем была острая борьба на выборах президента и тяжелая победа Владимира Путина, которую «несистемная» оппозиция отказалась признавать. В день инаугурации главы государства в Москве произошли крупные столкновения протестующих с полицией, завершившиеся серией арестов…
Параллельно менялось руководство внутриполитического блока Администрации Президента, были возвращены прямые выборы губернаторов, либерализована партийная система. «Несистемщики» объединились в Координационный совет, который, однако, просуществовал меньше года. Переизбранный на новый срок Владимир Путин начал «национализацию элит», усилил борьбу с коррупцией и одновременно – с «иноагентами», к которым были причислены некоммерческие организации, получающие любое иностранное финансирование. Был принят антиамериканский «закон Димы Яковлева», запрещена пропаганда однополых отношений, суды вынесли ряд приговоров «за оскорбление чувств верующих»…
Таких конфликтных и резонансных выборов с тех пор в нашей стране не бывало. Это бурное и противоречивое время с разных сторон проанализировали аналитики ВЦИОМ на материалах семи волн всероссийского панельного исследования, в котором приняли участие 1600 респондентов. Результатом их анализа и стала книга «От плебисцита – к выборам». Как полагали авторы, среди которых Леонтий Вызов, Владимир Петухов, Юлия Баскакова и др., электоральный цикл 2011–2012 гг. должен был «войти в историю России как переломный, знаменующий начало разворота от плебисцитарной модели голосования в качестве доминирующей к рационально-активистской». Многие обстоятельства того времени свидетельствовали в пользу такого прогноза.
Так, победа «Единой России» и Путина «потребовала совершенно других усилий, чем прежде, далась существенно более высокой ценой и была достигнута не благодаря консолидации значительного большинства российского общества, а, напротив, благодаря его поляризации и расколу». Путинское большинство – главная политическая реальность 2000–2008 гг. – сократилось в размерах, потеряло либеральное и отчасти левое крылья. Свой новый мандат Путин «получил от небогатого, не очень образованного и довольно сильно фрустрированного большинства, оставив продвинутое меньшинство, отказавшее ему в доверии, за пределами своей новой политической платформы». Президенту пришлось занять более четкую идеологическую позицию, что означало отказ от позиции «хватай всех» и соответствующие потери в голосах.
Политическая поляризация и идеологизация сильно контрастировали с плебисцитарным характером голосований, характерным для первых двух сроков путинского президентства. Система «моноцентрического» политического управления, последовательно строившаяся начиная с 2000 г., была нарушена. С другой стороны, изменения в расстановке сил оказались не так критичны: по факту «белоленточное» движение оказалось малочисленным, «выдвинутые демонстрантами лозунги-довольно малопопулярными, а их политическая организация – слабой до беспомощности. Угроза режиму в их лице была „фейковой“, несерьезной и скорее подтолкнула сплотиться вокруг В. Путина массы колеблющихся». Зато в политику вернулись драйв, непредсказуемость, эмоции, произошла ее частичная либерализация и демонополизация, стало больше свободы слова в СМИ.