И хотя антагонизма в базовых ценностях элиты исследователи не нашли, какой-то широкой дискуссии по поводу выбора пути развития страны они тоже не заметили. Причины такого равнодушия к важнейшему вопросу будущего, возможно, в «наследии 90-х годов, когда во многом развитие страны мыслилось как калька с западных образцов». Иными словами, элита девяностых отучилась думать самостоятельно и не видела особой ценности в национальной культуре, стремясь лишь быстрее и прочнее встроиться в глобальные структуры власти и не особо печалясь насчет утери собственной идентичности. Так сформировалась во многом аморальная, безыдейная и даже антиинтеллектуальная элита. Не имеющая четкой структуры, дисперсная, она объединялась «не общностью убеждений, а скорее общностью профессиональной среды и социального положения». Площадки для внутриэлитного диалога фактически отсутствовали: Госдума эту роль уже потеряла, а Общественная палата – не приобрела. И когда противоречия между Россией и Западом по поводу мироустройства стали усиливаться, первыми это ощутили власть и привластные круги. Они же и начали формулировать собственный национальный проект, оправдывающий независимое поведение страны на мировой арене. Элита же пребывала в растерянности, она не была готова к назревавшим крутым переменам и пассивно наблюдала за ними, стремясь по возможности адаптироваться к происходящему.
Известный в 1990-2000-е годы либеральный социолог и этнолог Эмиль Паин в свое время служил в Администрации Президента при Ельцине, был его советником по этнополитическим проблемам, занимался урегулированием последствий первой чеченской войны. В начале президентства Дмитрия Медведева (2008) Паин обрушился на концепцию «особой цивилизации», обуславливающей и особый путь, и особый тип демократии, присущий России. В это время отечественная политическая элита активно искала обоснование для более самостоятельного и независимого от Запада курса во внешних и внутренних делах и экспериментировала с различными обоснованиями особости и специфичности нашей страны. Остатки либеральной интеллигенции, подкармливаемые западными фондами и редкими оставшимися российскими олигархами, в ответ стремились защитить альтернативный тезис. Как гласил ее символ веры еще со времен Горбачева, Россия – «нормальная страна», просто сбившаяся с общего цивилизованного (на самом деле западного) пути. А потому – обязанная вернуться на него как можно быстрее, не считаясь с рисками и потерями. Вполне в духе этого течения Паин утверждает, что концепция «особости» России – это «распространенный в мировой практике способ оправдания незыблемости авторитарных режимов», применявшийся и Гитлером, и Франко, и Пиночетом. Так сказать, искусственные розы, стыдливо прикрывающие правление «железной рукой».
Между тем разговоры о цивилизациях и особом пути России, вопреки всем усилиям либералов, чем дальше, тем больше укореняются в российском политическом дискурсе. Объяснение всех особенностей нашей жизни, включая неудачу постсоветского демократического транзита, особой «ментальностью» россиян становится все популярнее. Сначала это происходило как результат «лихих девяностых» – обманутых массовых ожиданий и оскорбленного национального достоинства. Затем такие настроения стали культивироваться государственными СМИ. И наконец превратились в очередное «единственное верное» учение. С точки зрения автора, этот тренд обусловлен сугубо политически и носит спекулятивный, ненаучный характер. Правда, сам факт необычайной «устойчивости многих действительно специфических черт российской жизни» Паин отрицать не решается и ставит вопрос так: связана ли специфика нашей политики с особенностями национальной культуры? Чтобы ответить на него, автор вводит понятие «авторитарная инерция», которым объясняет крах многочисленных попыток российских реформаторов разных времен перевести нашу страну на западные рельсы. Инерция, а не колея определяет движение России. Колеи у нас никакой нет, а есть бездорожье, распутица и «бесчисленные метания России из одной стороны в другую, от революции к реакции, от реформ к контрреформам… Так обычно движутся страны, нащупывающие свой путь».