Война на три буквы полностью

На следующий после дежурства день у меня выходной. Мы с другом идем на «Яму» с передачей — проведать наших бывших сокамерников.

Я сижу на скамейке во внутреннем дворике бывшей СБУ Даже не верится, что у такого здания может быть внутренний дворик, да еще и с часовенкой и складом для еды. И все же. Рядом со мной бутылка «Байкала». Предлагаю ее знакомому конвоиру. Тот с жадностью прикладывается, делает пару больших глотков. Дела у него так себе. Одного задержанного сегодня недосчитались. За это всему караулу грозит «Яма». На неопределенный срок. Боевые выезды у них случаются, но редко. Основное время они — охранники здесь, в здании СБУ Он звонит кому-то по телефону, негромко ругается. Уходит.

Я жду своего друга, который ушел с передачей. Я не могу быть уверенным в том, что его не задержали. Мне страшно. Ко мне подсаживается еще один ополченец. Протягиваю ему «Байкал», он отказывается. Только что поел. В столовой бывшей СБУ сегодня вкусно кормят. Видимо, в честь того, что аэропорт все-таки переходит в «наши» руки (на начало 2015-го аэропорт так и не взят. — Прим. ред.). Вчера взяли шестерых корректировщиков, из-за которых погибли мирные люди на Путиловском рынке. Ополченец жалеет, что их сразу же не поставили к стенке. Говорит: «Но ведь тем мы и отличаемся от врага, что не устраиваем самосуд, правда? Пусть это они несут варварство, а мы — цивилизацию».

Эхо выстрелов теннисным мячиком прыгает в колодце четырех стен здания СБУ. Залпы сменяются автоматными очередями. Интересуюсь, когда же в итоге будет генеральный штурм аэропорта. Должен был быть ночью, но перенесли. Изначально, еще после Славянска, там засел «Азов» (в действительности Донецкий аэропорт защищают ВСУ и отряды «Правого сектора». — colta.ru), а недавно к ним прорвалось подкрепление со стороны Авдеевки — ходят слухи, что среди них есть и наемники. Ополченец продолжает: кстати, о птичках. Вроде бы на вооружение ВСУ уже поступила натовская техника из США и Германии. Что ж, тем больше будет ее у ополченцев. А еще, говорят, негров все-таки видели. Они же здесь наемники, поясняет ополченец, из США, а там за деньги маму родную продадут. Сам он вступил в ряды Народного ополчения Донбасса не только чтобы родину защитить (хотя это, разумеется, главное), но и чтобы увидеть все своими глазами, узнать, как оно на самом деле. Да, в украинские СМИ не верят уже давно. Его родственников спасает только кабельное телевидение, благодаря ему у них есть доступ к российским каналам, которые, как уверен ополченец, показывают всю правду без прикрас. А впрочем, ладно: ополченец докурил и сейчас хочет поспать хотя бы несколько часов перед ночным дежурством. Может, этот сон спасет его от смерти?

Хотя и сегодня ночью их командир приказал всем спать в одежде — был риск налета авиации ВСУ Миновало.

А я остаюсь сидеть в одиночестве и ждать. Новых залпов, взрывов, автоматных очередей. И друга, который ушел повидать сокамерников и отнести им передачу. Но вообще-то мне пора. Вообще пора.

С отъездом у меня проблем не возникло. Ополченцы у границы вежливы, вещи перебирают тщательно и аккуратно. Дают нам, пассажирам автобуса Донецк—Ростов-на-Дону, время сложить все на место. Моей соседкой оказывается женщина-педиатр, которая едет к детям. С отцом и Донецком она прощается со слезами. От нее я слышу знакомые слова: «Только бы Россия еще помогла». Автобус едет вперед, скоро за нашими окнами начнется Россия.

Владимир Максаков,

11 ноября 2014

«Я — тривожна натура», — іронізує Геннадій Корнєв. Він називає себе «інтелігентом в окулярах» й чимось нагадує персонажів Вуді Аллена. Корнєв — стипендіат Фулбрайта, працював у компаніях РоскеЛоок та «Київстар». У нього двоє дітей: дівчинці 4, хлопчику півроку. Корнєв пішов на фронт добровольцем через три місяці після народження молодшого. Розповідає про все без пафосу. Про «піджаків» з мікрохвильовками замість тактики, про солдатів-дітей, невинних алкоголіків, мишей-диверсантів, страх змій.

Проектний менеджер, стипендіат фулбрайта

Під час «тієї» ще революції, у 2004 році, я вчився в КІМО (робить «козу» пальцями), все як треба. А давніше знав Сергія Лещен-ка. Якось зустрілися, Лещенко каже: «Це Притула». А я не знав, хто це. «Редактор Української правди». — «О, класно. А можна я буду вас перекладать на англійську?» У мене тоді якраз була теорія і практика перекладу.

На стипендію Фулбрайта я потрапив у 2008-му, з третьої спроби. Вони сказали: «Та йди вже, щоб тільки ти знову до нас не приходив». Вчився у Вашинґтоні на юриста-патентознавця. Потім у «Покетбуку» очолював департамент контенту. А в «Київстарі» два роки, менеджер проектів. Найбільш помітний мій проект — «Магазин розумного контенту». Були й інші, але це моя улюблена дитина. Це перший в Україні електронний книжковий проект, який окупився.

Умреш — приб'ю!