Владимир звонит по другому номеру и бронирует места в маршрутке до Донецка для себя и своей 47-летней жены Марты.
— Что сказали?
— Перевозчик нас наберет за полчаса до отправления.
Билеты для них от Константиновки до Донецка (60 км) с бронью — по 110 гривен. Для сравнения: билет на поезд от Киева до Константиновки — 105 грн.
За что?
«За что нам такое?» — эту фразу в разных вариациях я услышу десятки раз.
Владимир и Марта, семья интеллигентов, уехали на дачу в Винницкую область летом.
— В отпуск, как мы думали, — вздыхает Марта.
Теперь они возвращаются — возможно, лишь за теплыми вещами, а может, чтобы остаться в Донецке.
— Там посмотрим, — говорит женщина.
Ее муж Владимир, который работает в рекламе, кое-как справлялся удаленно. Он иронизирует и над всем посмеивается. Марта до сих пор «числится», по ее словам, врачом в одной из больниц Донецка. Зарплату «то получала, то не получала». Денег все меньше. И они еще в хорошей ситуации.
Евгения, красивая 40-летняя женщина из Горловки, едет домой лишь на пару дней за теплыми вещами. Она — одинокая мать, воспитывающая ребенка с ДЦП. Ребенка перевела в спецшколу в Киеве, когда школа в Донецке попала под бомбежку. Была репетитором физики и математики. Теперь живет у тетки, однако трудиться толком не может:
— Связей нет. Если искать новую работу, то нужно «от и до». А я на полный день не могу. С ребенком не одно, так другое.
Сами виноваты?
Я стараюсь не говорить, что я из Киева: когда люди об этом узнают, часто закрываются:
— А-а-а, вам наши проблемы...
Или, как сказала мне пенсионерка Лидия Ивановна из Конс-тантиновки:
— Тоже скажете, что мы сами виноваты? Мирные люди — заложники ситуации. А эти — что одни, что другие... Хотите стрелять — выйдите в поле и хоть все перестреляйте друг друга.
Кстати, позиция «выйдите из городов в поле и стреляйте друг в друга» тоже очень типична.
Чаще всего ее слышишь, когда не представляешься, а подслушиваешь разговоры местных между собой. Тогда не услышишь ни поддержки украинскому правительству, ни поддержки «ополченцам». Если в двух словах — доминирует позиция «против всех».
Поскольку позиция «сами виноваты» и вправду распространена вне Донбасса, утром в Константиновке, в армагеддоне пересадки с поезда на маршрутки, мое внимание привлекут чернокожие иностранцы. Один из них — видно, впервые — бегает с сумкой по вокзалу и никак не может попасть на нужное направление. Он оказывается студентом-медиком из Нигерии и на ходу, в спешке, не может понять моих вопросов. Моргает:
— А я тут причем?
Енакиево, два места!
Водители на станции пересадки в один голос утверждали, что сейчас гораздо больше людей едет с территорий, подконтрольных правительству, на территории под контролем ДНР:
— А где вам лучше? Дома или в поездках? Вот и нам тоже.
Утренняя пересадка в Константиновке — хаос и крики, однако длятся они недолго.
— Енакиево, два места!
— Горловка, рейсовый автобус!
Кипиш создают сами перевозчики: их больше, чем нужно. Пассажиров кажется много, но мой вагон, например, до Константинов-ки доехал наполовину пустым. Люди из поезда быстро заполняют маршрутки. Места, по крайней мере сегодня, хватило всем. Марта и Владимир могли бы не бронировать по телефону.
Некоторые перевозчики уехали полупустыми, а таксисты так и будут ходить по вокзалу:
— Енакиево, два места!
— Сколько до Донецка? — спрашиваю у водителя маршрутки.
— Сто гривен. Но через два часа будем — не то, что другие, по три с половиной часа идут.
И очень обижается, что я не принимаю такое заманчивое предложение. Напомню, расстояние — 60 км.
Зате єдина Україна!
Лидия Ивановна в вагоне рассказала о своем друге — завотделом онкологии в донецкой больнице. Он уехал, взяв отпуск за свой счет, однако так и не смог найти другую работу.
— Все места заняты. Дома ты был кто-то, тут — никто.
Завотделом все же не возвращался в Донецк, пока ему не позвонил главврач. «Либо выходишь с понедельника на работу, либо бери расчет». Завотделом вернулся в Донецк.
Армянка Марина в Краматорске (подконтрольном украинскому правительству) позже расскажет мне о своей дочери, студент-ке-медике:
— Ректор сказал: «Либо в течение двух недель выходишь на пары, либо отчисляют».
Дочь на последнем курсе. Перед Мариной стоит дилемма: отправлять дочь или нет. Кроме того, что страшно, есть и другое:
— А если закончит вуз в ДНР, в Украине ее диплом признают?
Ну, а люди более «приземленных» профессий, кроме того, не раз рассказывали о прямой дискриминации.
— Мариуполь, всего за сто километров от Донецка! — говорит мне маршрутчик из областного центра. — Вижу объявление, нужен водитель. Обращаюсь к директору: «Еще нужен?» — «Да, иди в отдел кадров». Прихожу, даю документы. А там — «Вы что, донецкий? Нет, уже не нужен».
— А мои в Полтаву ездили, — говорит другой. — Квартира полторы тысячи. — «А, донецкие? Четыре тысячи!»
— Зате єдина Україна! — саркастически отвечает первый.
Мозоль на пальце ноги
