Возьмем пример семьи Лены. Она голосовала за «Оппозиционный блок», однако вместе с подругой сбрасывается на помощь украинской армии. Ее отец, потомственный семеновец, голосовал за коммунистов, «тому що при них мені було добре», при этом из всей семьи он — наиболее анти-ДНРовский, презирает «цих бандитів» (он украиноязычный). А русскоязычная мать, родом с Полтавщины, раньше была наиболее про-ДНРовская, но теперь проголосовала за «Радикальную партию Олега Ляшко». Поди разберись.
— Мы и в своей семье разобраться не можем, — смеется Лена.
Подслушанные разговоры, когда не называешь себя, подтверждают разнообразие мнений.
— Я никогда и не хотела в Россию. Я как жила в своей Дружков-ке, так и хочу в ней жить, — говорит попутчицам бабушка в поезде, которая собирается лететь к дочке в ОАЭ.
Ее собеседницы согласно кивают. Одна — из Константиновки, другая — из Авдеевки. Меня они на верхней полке еще не замечают.
В то же время все в той или иной мере враждебно настроены по отношению к нынешнему правительству, а также к армии.
— Когда были ДНР, забирали машины у людей. Мы так ждали, что снова армия придет... А теперь....
И женщины снова соглашаются. Но и здесь есть нюансы.
Мы все боимся, что вернется ДНР
Часто местные делят украинскую армию на «тех, кто в посадках» и «тех, кто шикует». Первые в народном сознании — бедные призывники, вторых часто считают «наемниками». Одни — «голодные мальчики», и их подкармливают, вторые — «приезжают на дискотеки на БТРах», а также привели к расцвету проституции.
Лично я видел только дисциплинированные действия армейцев — однако любой случай недисциплинированности ухудшает отношение местных к армии. Продавщица в Семеновке однажды испугалась, когда пьяный солдат с БТРа из бравады выстрелил очередью в воздух — теперь пол-Семеновки знает об этом случае и имеет еще один повод недолюбливать армию.
Когда в Краматорске при мне армейский БТР заглох посреди улицы — на некотором расстоянии собралась толпа. Многие злорадствовали. Один из солдат, чтобы не терять лицо, стал останавливать «Жигули» с тонированными стеклами и проверять багажники.
И в то же время — практически все, с кем мне пришлось говорить, рады, что «вернулась Украина». Снова начали платить зарплаты и пенсии, а главное — прекратились обстрелы.
— Мы все здесь боимся, что вернется ДНР, — сказала мне армянка Марина.
Это же я услышу еще много раз.
— Люди боятся не собственно ДНР, а потому, что снова стрельба начнется, — уточнит Николай, инженер с НКМЗ (Новокраматорского машиностроительного завода, градообразующего предприятия в Краматорске). — Есть, наверно, и отдельные фрики, которые хотят возврата ДНР, но это не показатель, — а его жена расскажет «непоказательную» смешную историю, но запретит упоминать о ней, «ибо грешно».
Армянка Марина говорит, что в молодости уже пережила войну в Нагорном Карабахе, но там «все было понятно: христиане против мусульман, а здесь ничего не понятно», и в Карабахе, по ее словам, «по крайней мере не стреляли в городах».
В Украине — стреляли, и повторения стрельбы люди на освобожденных территориях боятся и почему-то ожидают.
Слухи о «возврате ДНР» я много раз слышал и в Славянске, и в Краматорске, и в Николаевке. Практически все этого боятся. Происхождение слухов непонятно.
Кто стрелял?
Точнее всего определить позицию нынешнего большинства на освобожденных территориях — «против всех». Обоюдоострая ненависть особенно сильна там, где бомбили:
— Те козлы потому, что в городах сидят. А те козлы потому, что города бомбят, — обсуждали между собой три женщины в поезде, не замечая меня на верхней полке.
Сакраментальный вопрос «кто стрелял?» местные почти всегда решают не в пользу украинской армии. Так, в Николаевке, где разрушен целый подъезд пятиэтажки, жители дома уверены, что стреляла «Украина».
Конечно же, расследования не ведутся, а если будут вестись — им никто не будет верить.
Все же иногда доходит до абсурда.
— Еду в Дебальцево, самую страшную зону. А что делать, матери 86 лет, — говорит мне женщина на остановке.
— А кто сейчас контролирует Дебальцево?
— Нацгвардия. Дошли до того, что по центру долбят. Знакомого убило. Завтра утром похорон.
— А кто долбит?
— Ну а как вы думаете? — задает риторический вопрос женщина. Мол, сомнений быть не может.
Я делаю паузу, и женщина замечает на моем лице сомнение.
— Конечно, Нацгвардия!
— То есть они контролируют город и одновременно по нему долбят?
Женщина сразу «закрывается», обиженная.
Разве что рефлексирующие интеллигенты рефлексируют. Так, в Краматорске инжерер НКМЗ Николай, который водил меня по городу, показывает новенькое аккуратное здание прокуратуры — с характерной часовней «по-пшонкински». Здесь во времена боевика Бабая был «штаб» ДНР.
— Везде вокруг стреляли, причем именно в то время, когда люди на работу идут. Вот здесь маршрутку разбомбило, потом женщина без головы весь день пролежала. Вокруг столько стреляли, а сюда ни разу не попали? Я так думаю, это была инсценировка.
