Грохот приблизился; Орсо вынул из внутреннего кармана куртки тщательно свёрнутый красный флажок, расправил его и шагнул на перекрёсток. Оз примерно понимал, что именно увидит, но зрелище машины всё равно впечатляло. Серая, как грозовая туча, железная громада высотой не ниже второго этажа, в своих металлических щитках похожая на всадника в броне. Брюхо почти скрыто под свесом брони, но видно, что она не катится на колёсах, как телега, а ползёт, словно гусеница. Сзади, за плоским круглым выступом на спине, торчит широкая низкая труба, из неё вверх толчками вырывается пар. Вот откуда запах прачечной — это попросту запах кипящего котла! Низкий страшный рокот заставляет дрожать стены и мостовую, железные когти перемалывают булыжник в мелкий щебень. Сколько же она весит?.. Спереди торчит орудие — ни с чем не спутаешь! Калибр, конечно, поменьше, чем у полевых пушек, но Орсо помнил рассказы Боднара про горящие снаряды, которые взрываются при попадании… И самое жуткое — на передних щитках, сходящихся под острым углом, слово нос корабля, следы крови и какие-то прилипшие частички… чего-то… лучше не задумываться!
— Эй, железка! — крикнул он, не уверенный, однако, что его слышно в этом громе. — Погляди-ка сюда!
Флажок вспыхнул на кобальском утреннем солнце, затрепыхался, как живой. Грохот прекратился — махина остановилась. Плоская нашлёпка на спине с лязгом повернулась, и Орсо показалось, что изнутри на него смотрят.
— Что уставилась? Цып-цып-цып, иди ко мне! Хорошая девочка!
Передняя часть железяки вскинулась вверх, её грузное тело начало поворачиваться, а прямо в лицо Орсо уставился ствол орудия… ну всё, хватит, сработало, пора бежать! Он прыгнул за поваленную телегу, пригнулся — вовремя! Бабахнуло так, что заложило одно ухо, светящийся снаряд пронёсся меньше чем на фут правее него, ударил в мостовую — брызнул фонтан мелких осколков. Орсо пробежал, пригнувшись, вперёд, метнулся вправо — сзади заскрипело по камням: поворачивает! Не хватает ей угла для выстрела! Ну, иди сюда, железка, иди, тупой паровой котёл! Куда там смотрит твой погонщик — давай, вперёд!
Под махиной затрещали обломки — она справилась наконец с разворотом и покатила по улице. А она быстрая! Что если он не успеет добежать до перекрёстка?.. Его мозги останутся там, на передних щитках… Помоги Творец, ну не так же! Зачем он вообще ввязался во всё это, бесы его побери! Ужас какой… скорее, скорее, сейчас она опять выстрелит…
Бахнуло, со зловещим свистом что-то сияющее пролетело над головой. Некуда прятаться — она и стены пробивает… А до двери, где сидит Родольфо, ещё так далеко — целых пять шагов!
Всё произошло одновременно: Орсо споткнулся о сломанную оглоблю и упал, рядом впился в мостовую снаряд, каменная крошка обожгла плечо и спину, слово осиный рой ужалил разом, сразу же сзади грохнуло раз, другой, третий — и обрушилась тишина. Кто-то вздёрнул Орсо на ноги:
— Господин, посмотри на меня! Ты меня слышишь, господин?
Будай тряс его за плечи, Орсо мотал головой, как оглушённая лошадь, перед глазами всё качалось, а сзади послышался вдруг тяжкий металлический скрип и следом восторженный вопль Треппи:
— Держу! Я его держу! Поймал!
Мир перестал качаться и крениться, он увидел, как товарищ волочёт какого-то человека в айсизской форме, заломив ему руки за спину, а из переулка, рассыпая эхо от грохота подков, скачет Полидоро с курьерским флажком:
— Командир, командир! Срочные новости из Вичины: со стороны замка идёт артиллерийский полк!
К полудню Орсо окончательно сорвал голос, пытаясь навести хотя бы подобие порядка в армии. Ибо в городе образовался хаос, который одними грамотными приказами было не поправить, а подходящие айсизские силы неминуемо должны его увеличить, хотя куда уж дальше…
Часть войск, стоявших в городе, в самом деле завязла в боях с восставшими рабочими, но теперь развязать этот узел было крайне трудно. Проклятая железка развалила дома на тех улицах, по которым можно было подвести три замечательных пушки в тыл пехоте, осаждающей заводской район. Противник-то не знает, что у Освободительной армии плохо с грамотными артиллеристами! А когда тебе в спину смотрят три жерла, отчаянная решимость куда-то улетучивается и уступает место размышлениям, нельзя ли как-нибудь культурно убраться с места действия. Впрочем, убbраться айсизцам некуда: что-что, а выходы из города партизаны перекрыли наглухо. На бумажной фабрике случился пожар, и часть сил восставших была отвлечена на борьбу с огнём; на подмогу Марко Филиппи отправился его батальон, и на пепелище складского корпуса начался упорный бой.
