Выходило немного: провести трибунал по делу Анкелоти, составить письмо генералу Рохасу и проследить, что город хоть как-то готов к встрече с кобальскими войсками. А, ещё наградить Микелино и этого сопляка Альберико! Взяли замок без потерь в людях, а пушки… ну что ж, пушки — дело наживное, три орудия из двадцати четырёх нечего и жалеть.
Колонна пленных уже ушла на юг, и теперь задачей серьёзно разросшегося штаба было опередить их и взять под контроль Каррело. Возможно, по итогам переговоров с Рохасом дастся обойтись без штурма… Очень бы хотелось! Каррело — это вам не Поллена, это была крепость ещё до того, как образовалось Андзольское королевство.
Приведя себя в порядок (ванна и чистая одежда — такое счастье, поверить невозможно!), Орсо отправился разыскивать Родольфо, а столкнулся неожиданно с Фориной. Платье и руки её были ещё перепачканы копотью, но круглое загорелое лицо светилось от радости:
— Господин командующий, мы нашли казну бригады! Там немало — сейчас подсчитываем точно…
— Прекрасная новость, — улыбнулся Орсо. Вот о деньгах-то он и не подумал! А ведь армию надо снабжать, нужны фураж, провиант, боезапас, новые лошади, нужно обновить снаряжение…
— Господин командующий, — сияла интендант, — из части денег можно было бы выплатить бойцам жалование. Это очень поднимет боевой дух…
— Чудесная мысль, поручаю это вам, — быстро согласился Орсо. Вот ведь у кого голова работает как надо! А ещё говорят, женщины не смыслят в военном деле… Благодарение Творцу, что привёл встретиться в этой Фориной, это же чудо что такое.
Окрылённая Форина убежала, Орсо заглянул в штаб, нашёл там полтора десятка писарей (видимо, считают казну), но не обнаружил Родольфо. Быть может, после своих подвигов он просто спит? Его можно понять — денёк тоже выдался горячий.
Но начальник штаба не спал — его голос, приглушённый полуприкрытой дверью, донёсся из помещения, занятого интендантством.
— На каждое такое орудие нужно по восемь лошадей — видите, четыре пары, — объяснял Родольфо кому-то премудрости военной логистики. — А вот на эти — они полегче — достаточно шести, то есть трёх пар.
— А, так это количество пар указано! — обрадовался голос Минноны. — Я понимаю… спасибо…
— Э… не за что… — чему это там смутился бравый Треппи? Почти непроизвольно, раньше, чем успел подумать, Орсо шагнул к двери и осторожно заглянул.
Тёмный локон Минноны, касающийся руки Родольфо, которой он что-то писал, и в самом деле был серьёзной причиной для смущения. А тихое дыхание девушки почти у самого уха мужчины и быстрые взгляды, которая она бросала на него, сидящего рядом, то и дело отвлекаясь от бумаг, вообще могут с ума свести…
Орсо бесшумно отступил назад. Артиллерия в надёжных руках. И госпожа Костицци, видимо, тоже. Дева битв из девменских сказаний очень подходит отчаянно храброму сыну офицера, благослови их Творец.
Отчего-то стало грустно. Конечно, если бы он сам поменьше думал о войне и побольше — о девушке, возможно, всё было бы по-другому… Ну а кто будет о войне думать? Только он держит в голове весь план — и то, что пересказывал товарищу, и то, о чём пока не говорил — очень уж это неотчётливо и неопределённо. Тактиков уйма — стратегов не хватает, как говорил полковник Тоцци. Вот и думай о стратегии, а девушки пусть считают пушки… в надёжной компании…
Неджанная сцена сбила с мысли. Что же он собирался делать… ах да, письмо Рохасу. Орсо присел на подоконник прямо тут же, в штабном домике, взял со стола первую попавшуюся книгу в твёрдом переплёте, положил на неё первый попавшийся чистый листок бумаги и за три минуты набросал письмо, над которым перед тем думал не меньше двух часов. Отдал переписать и вышел на воздух.
В кругу бойцов, сидящих на лафетах привезённых орудий, выступал Альберико — один из героев дня. Его заворожённо слушали, а Микелино, бросая редкие реплики, неизменно снижал уровень патетической восторженности рассказчика.
— Пройдя подземным ходом, мы оказались в святая святых замка… — повествовал баронский наследник.
— В винном подвале.
— В святая святых, друзья! Ибо это было самое сердце старого здания…
— Ну, ясное дело — бочки там были с вином…
— Командир, при чём тут бочки? — возмущался Альберико. — Снаружи нас могли поджидать все наличные силы врага…
— Три спящих караульных, — невозмутимо добавил Микелино.
— Потому что был день! А днём караульные беспечны.
— Да пьяные они были. Из святая святых вылезли и заснули.
Альберико сокрушённо махнул рукой, но продолжал:
— Отважно, как львы, мы ворвались на первый этаж…
— И напугали горничную до визга.
— И поднялась тревога! Отовсюду на нас бежали враги…
— Человек десять, а то и двенадцать.
— …И мы вступили в бой, чтобы проложить себе дорогу во двор и овладеть замком!
— Чтобы ворота запереть изнутри, пока полк снаружи на плацу марширует.
Орсо подозревал, что операция в замке в исполнении Микелино выглядит слишком просто и легко и так же не соответствует реальности, как и рассказ Альберико; но слушать байки сейчас настроения не было — он махнул рукой на героические подвиги и ушёл думать.
