— Деньги были отправлены из варшавского отделения «Вестерн Юнион».
— Было что-нибудь еще? — спросил Андрей.
— На месте для письма в извещении о переводе этой суммы было написано: «Следи за орхидеями».
— И ты, конечно, поняла, что тебе надо выяснить в Москве, не совершалось ли в последнее время убийств под знаком орхидей?
— Да, — коротко ответила она.
— И что, вполне возможно, мы с Игорем тоже будем втянуты в это дело?
— Да.
— Что потом?
— С твоей помощью я узнала про Кореву. Поэтому для меня не был неожиданностью звонок из её квартиры.
— Кто звонил? Она сама?
— Нет. Мужской голос. Он сказал: «Через час по адресу…» — и продиктовал адрес Коревой. То есть, благодаря тебе, я уже знала, что это адрес Коревой.
— Но ведь это могла быть и ловушка… — Андрей нахмурился.
— Мне это тоже пришло в голову. Но голос сразу назвал мне десятизначный код, под которым была отправлена сумма из Варшавы, и добавил: «Главная цель — на видеопленке. Промежуточная — на определителе номера. Память определителя сотри».
— Ясно, память определителя стерла ты… А записные книжки Коревой?
— Их забрал убийца.
— И ты решилась поехать?
— Как видишь. Это было сколько-то опасно, потому что возможность провокации или ловушки все ещё не исключалась. Но, бывает, опасность меня будоражит.
— Адреналиновый кайф? — усмехнулся Андрей.
— Навроде того, — спокойно ответила она, возвращаясь к торту и кладя себе второй кусок. — Я приехала, отперла дверь квартиры. Прислушалась, огляделась. Через прихожую, в открытой двери комнаты, смутно белело обнаженное женское тело, и я сразу поняла, что эта женщина связана и мертва. Я выскочила на лестничную клетку, громко хлопнув дверью. Если меня ждала засада, чтобы схватить и обвинить в убийстве, то они бы кинулись за мной в погоню. Но все было тихо. Я выжидала довольно долго, около получаса. Потом опять вернулась в квартиру, все осмотрела, и уж потом позвонила тебе.
— А потом, — подытожил Андрей, — ты решила засветиться перед Поваром. Если против тебя готовили провокацию, то Повар, заинтересованный в раскрутке Курослепова, прикрыл бы тебя, чтобы через тебя выяснить, что происходит.
— Совершенно верно, — кивнула она. — Сейчас ему на руку, чтобы я свободно и безопасно раскапывала всю эту грязь. Поэтому любые шаги лучше всего было опосредованно согласовывать с ним.
— Поэтому ты и решила, что не надо утаивать от него видеозапись?
— Да.
— Ты ожидала, что последует его указание сдать Кибирева Курослепову?
— Не исключала такой возможности, скажем так. Зависело от общего расклада… Я дала себе срок до семи вечера. Если бы до этого времени не последовало предупреждения Повара, что… что Кибирева надо использовать как-то иначе, то это бы означало, что Повар согласен на его уничтожение.
— У тебя нет догадок, кто он, наш «неизвестный»? — спросил Андрей после паузы.
— Не больше, чем у тебя. Определенно можно сказать, что это профессионал высочайшего класса, имеющий доступ ко многим секретным источникам информации. Еще можно сказать, что этот профессионал сейчас съехал с катушек — может даже, нарушил свой долг. Действует из личных побуждений. За что-то мстит Курослепову, пользуясь знаниями, которые были доверены ему совсем для другого… Если только он не человек Повара, и вся эта комбинация не разыграна для того, чтобы копии видеозаписи пришли к Повару и Курослепову «из независимого источника» — через меня. Только тогда непонятно, при чем тут похищение орхидей. Может, оно должно было исполнить роль детонатора, и совсем не ради денег было затеяно?
— Что оно было затеяно не ради денег — это очень вероятно, — сказал Андрей. — А вот насколько оно связано со всем остальным… — и он поделился с Людмилой своими предположениями насчет садовника.
Она это тщательно продумала.
— Хочешь сказать, садовник мог совершить это из мести — за то, что Курослепов присвоил результаты его труда? — спросила она наконец.
— Что садовником двигала месть — это очень возможно, — ответил Андрей. — Но за ним должны были стоять другие люди, потому что, во-первых, один бы он не справился, и во-вторых, его бы Курослепов проверил в первую очередь, и, держи садовник украденное дома или в личной теплице, Курослепов это сразу бы прознал… Я думаю, Курослепов сразу же проверил — и, ничего не обнаружив, не стал нам даже рассказывать о садовнике.
— Направил Моховых, и тот убедился, что садовник чист со всех сторон?
— Да. Но редчайшие орхидеи — это такие цветы, уход за которыми можно доверить только профессионалам, их просто так в чужие руки не отдашь. Значит, кроме садовника в деле должны быть другие профессионалы — причем знающие, что имеют дело с краденым, и провернувшие всю операцию так, чтобы садовник остался вне подозрений.
— Почему садовник не мог их просто выкинуть?
— Если мой психологический портрет верен — никак не мог. Он из тех энтузиастов, кто ни за что не позволил бы себе подобное кощунство…
