— У родителей комната есть, — махнула рукой Аврора и направилась наперерез в спальню.
— Даже не поешь? — крикнула с кухни Полина. — В твоем положении нужно хорошо питаться!
— Родители? — нахмурился Петр, глядя на Лавджоя и Катарину. — Вы?
— Они самые! — хохотнул Лавджой и протянул Петру руку.
— Так вы одни из предков, которых Август разбудил? — тут же подхватил Василий, отодвигая брата в сторону и пожимая руку Лавджою.
— Нет, нас Аврора с Радомиром обнаружили.
— Катарина, приятно с вами познакомиться, — кивнули братья.
— Дочь нас родителями назвала, — шепнул ей на ухо Лавджой.
Катарина никак на это не отреагировала.
— Так ты поешь, Аврора? — крикнула с кухни Настя.
— Даже не приближайся! — Анну трясло. — Задушу, понимаешь? Я тебя задушу!
Антон продолжил пить. Терра и Гелиан молчали.
— Аврора, только не нервничай… — обронил Радомир, затаскивая ее в спальню и закрывая дверь.
— Дядя Гелиан, а собаку можно оставить?
Дядя Гелиан отрицательно покачал головой.
— Ну, дядя Гелиан! Ну, пожалуйста!
— А ну пса на улицу вывели! — гаркнула Полина с кухни.
Дети ретировались вместе с псиной.
— У меня сейчас десинхронизация системы произойдет, — произнесла Терра.
— Мои импланты уже перегрелись, — ответил Гелиан.
— Спать? — предложила Терра.
— Определенно. Только не здесь.
— На корабль?
— Да, — кивнул Гелиан. — И как можно быстрее.
— А я? — жалобно отозвался Антон за их спинами. — А как же я?
— Ты взрослый уже! Вот сам и разберись! — бросил на прощание Гелиан и повел Терру за руку из этого театра.
***
Так и шли, держась за руки. С возвращением выживших из-за стены, поселок ожил. В окнах многих домов теперь горел свет. На улице то и дело появлялись люди, которые не спешили по делам, а просто прохаживались, явно наслаждаясь теплым осенним вечером, как и Терра с Гелианом. Они улыбались и кивали господам, глядя на их соединенные ладони. Детские голоса. Какая-то группа заигравшихся ребятишек совсем позабыла, что время уже позднее. За младшими присматривали старшие. Заметив Терру и Гелиана, подростки расступились, разобравшись по парам. Поклонившись чуть ли не до земли, они проводили их взглядами и вновь собрались в большую шумную кампанию. Голоса подвыпивших взрослых доносились издалека. Человек пятнадцать устроились за столами, накрытыми в чьем-то дворе. Заметив на дороге Терру и Гелиана, люди дружно закричали и позвали господ присоединиться к ним. Господа вежливо отказались, чем заслужили тост «за наших дьявола и ведьму»! Судя по тосту, праздник у этих людей начался еще до захода солнца.
— Петр сказал, что они с Антоном все эти дни перебрасывали выживших из пустоши к стене северного поселения, но Савелий отдал приказ внутрь этих людей не пускать, — Терра щурилась, всматриваясь вдаль, где на холме мелькали посадочные огни кораблей Птаховых.
— Сначала люди получат лекарство и только после этого папаша откроет ворота.
— Ты когда-нибудь подозревал, что он не твой кровный родственник?
— Нет. И узнав правду, я, если честно, испытал облегчение, которое моим братьям прочувствовать не дано. Савелий всегда был дерьмовым отцом. Измывался над матерью, над братьями, надо мной. Однажды я понял, что больше не боюсь его рукоприкладства. И тогда я впервые дал сдачи. Не помню точно, что было дальше и досталось ли мне в ответ, хотя, — Гелиан пожал плечами, — наверняка досталось. Но, наверное, и отец тогда понял, что своими руками взрастил ненависть собственных детей к себе. Вася и Петя всегда помалкивали и в перебранки не вступали. Я полагал, что они его боятся, а на самом деле они тихо делали свои дела у него за спиной. Это я пер напролом и, если честно, мне доставляло удовольствие наблюдать за тем, как отец злится, как беспомощно машет руками, зная, что больше ударить не сможет, ведь если рука в очередной раз поднимется, я ударю гораздо больнее, гораздо более изощренно, чем он, ударю по нажитому, по перспективам, по шансам на его выживание. Я никогда не задумывался, что у меня может быть другой папа. Я просто жил и сражался с человеком, который был не достоин того, чтобы называться «отцом».
— Ты так хорошо все это помнишь? — Терра крепче сжала ладонь Гелиана. — Было больно переживать все это снова, когда утраченные воспоминания возвращались?
— В то время я мало что чувствовал. Воспоминания были похожи на запись камер видеонаблюдения, где в титрах значится перечень эмоций, которые я испытывал. Больно стало потом. И осознание всего ужаса, который преследовал нашу семью долгие годы, было похоже на потрясение. Образцовые Птаховы гнили с головы и только сейчас осознали, что голова давно сгнила и пора ее, наконец-то, отрубить. Мой папаша заплатит за все, что сделал.
— А что будет после того, как мы его убьем?
— Придется разобраться в Кенерий и Хейли. И чем быстрее, тем лучше.
— А после?
Гелиан кивнул в знак того, что понимает, куда Терра клонит.
— Я дал тебе слово, что мы вернемся на твои земли и отомстим. Мы вернемся и отомстим.
— А что после этого? — вновь спросила она, и Гелиан остановился.
