— Здравствуй, Кэролайн… — выдыхает Элайджа, не придавая никакое внимание тому, что обращается ко мне на «ты». — Тебе так нравится заросший высокой травой угол сада, или же старательная работа садовника?
— Я случайно забрела сюда. — меня оскорбляют слова вампира, но я должна быть равнодушной, дабы не привлечь внимание Элайджи к персоне садовника усадьбы. — Видимо, я задумалась и не обратила внимание на то, что вся прелесть сада осталась у меня за спиной.
— И судя по всему тебе никто не объяснял, что не подобает госпоже с твоим статусом беззаботно щебетать с простолюдинами, прислугой, кухарками… — Элайджа продолжает жалить меня словами, а Алана едва ли способна сдержать довольный смешок.
— Мой бедный отец всегда говорил мне: «Поставь человека вровень с собой и только тогда ты поймешь, что Господь не зря наделил тебя правом иметь язык». — гордо выпаливаю я, расправив плечи и смело встретившись с смеющимся взглядом Элайджи, который в момент стал серьезным. — Нужно ли иметь достойное образование, статус, когда с тобой никто не захочет говорить однажды? На мой взгляд, это можно будет назвать обузой, нежели гордиться этим.
Гордо прошествовав мимо Элайджи, я скрылась в глубине сада. В душе неприятно саднило, но все же я не позволила в очередной раз вытереть об себя ноги. И больше никогда не позволю.
Однако, не только стычка с Элайджей мучила мой разум. Предложение Тайлера поглотило все мои мысли. Бежать… С одной стороны я всегда была готова к этому. Но все же над всем моим существом нависал дикий страх, едва я задумывалась об этом серьезно. Клаус сотрет меня в порошок, едва только я переступлю границу его владений. Клаус… В какой-то момент этот человек приобрел для меня некий двойной смысл. Чем больше я его ненавидела, тем чаще ловила себя на мысли, что он стал кем-то важным в моей жизни. Я ненавидела его смысл жизни, презирала все то, что он делает… Однако, когда его рука едва касалась меня, я готова была отдать душу Дьяволу, лишь бы этот мужчина был со мной. Впрочем, стоит ли удивляться этому, когда едва увидев его, я почувствовала притяжение к нему. Все так сложно и просто одновременно. Просто любить человека, просто быть с ним рядом, просто отдавать себя полностью… И так сложно понимать, что этот человек монстр, лишивший жизни твоего отца, растоптавший все твои детские мечты и надежды… На фоне всей моей внутренней боли, зачатки чувств к Клаусу просто ничтожны, а вскоре они и вовсе исчезнут, когда вампиры будут повержены. Тогда все закончится, а я буду свободна. Свободна от страха, ненависти, чувств…
Был уже поздний вечер, когда дверь распахнулась и в комнату вошел Клаус. Я сидела у туалетного столика, приводя в порядок волосы, стараясь хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей.
— Как прошел день? — тон Клауса насторожил меня, но я продолжала расчесывать волосы, не обернувшись к нему.
— Как всегда, — пожала плечами я. — Ничего примечательного не произошло.
— Странно, сад на рассвете должен быть особенно красив… — медленно оборачиваюсь к нему, понимая к чему он клонит. — Особенно, когда услужливый садовник показывает все потайные уголки этого сада…
— Глупости говорите, граф! — поднимаюсь я с кресла, желая оторвать голову тому, кто преподнес новости Клаусу столь красочно. — Я всего лишь прогуливалась в саду! Вы сами позволили мне это!
— Но я не позволял общаться с этим садовником! — Клаус повышает тон, хватая меня за плечи и сильно встряхивая в руках. — Ты плохо меня понимаешь?!
— Я вообще не понимаю вас! — тоже срываюсь на крик. — Кто донес до вас такие подлые наговоры? Ваш дерзкий брат? Или же влюбленная Алана?
Упоминание последней заставило Клауса смягчить хватку. Несомненно, эта девка выставила меня, как могла низко. Придушу эту дрянь, попадись она мне на глаза хоть раз после этого!
— Я случайно встретила садовника утром. — твердо произношу я, глядя мужу в глаза. — Я не считаю это поводом для вашей сумасшедшей ревности.
— Я вовсе не ревную тебя! — Клаус отпускает мои руки, отступа на шаг, будто я только что ранила его.
— Ну конечно же, ты ревнуешь! — поздно ловлю себя на мысли, что назвала его на «ты», но слишком часто его поведение не подразумевает более уважительного обращения. — Глупо и смешно ревновать меня к садовнику.
Иду в наступление, делая шаг вперед, блокируя его взгляд своим.
— Ни один мужчина не дотронется до меня, кроме тебя. Обещаю… — нежно касаюсь его губ своими, и едва могу сдержать напрашивающиеся слезы, понимая, что сказала Клаусу правду. Чтобы не случилось, каким бы не вышел конец этой истории, вряд ли когда-либо я откроюсь другому мужчине. Это будет только моя боль, только моя тайна…
Клаус отвечает на мой поцелуй, но затем резко отстраняется. Некоторое время молча смиряет меня взглядом, затем поспешно выходит из комнаты, захлопнув за собой дверь. Возможно, он не поверил мне. Не поверил в единственную правду, которая была между нами. Но так даже лучше. Пусть все останется так, как есть, ведь завтра может быть совершенно по-иному.
