Возникновению кемалистского правительства в Анкаре в Лондоне не придали сколько-нибудь серьезного значения. Телеграмма М. Кемаль-паши, направленная Керзону, осталась без последствий. Но деятельность кемалистов все более раздражала англичан. Когда они начали переговоры с торговой делегацией Советской России во главе с Л.Б. Красиным (объясняя недовольным французам, что эти переговоры еще не являются юридическим признанием большевиков), одним из условий советско-английского сотрудничества они выдвинули отказ от поддержки кемалистов[617].
Гораздо более сильную критику текст договора вызывал во Франции. Об остроте ситуации красноречиво свидетельствует короткая записка британского посланника в Париже Дж. Грема Керзону от 15 июня: «В ходе сегодняшнего разговора генеральный секретарь Министерства иностранных дел[618] выразил сильное сомнение в том, что турецкое правительство подпишет мирный договор. И он практически уверен, что французская палата не ратифицирует его в нынешнем виде»[619]. Трудности ведения войны против Кемаля внушили французам несколько большее чувство реальности, чем их английским партнерам. И если Бертело в Сан-Ремо еще мог надеяться на чудесное «исчезновение» кемализма после подписания договора, то французская пресса писала, что «настоящим вопросом является не подписание договора с новым правительством в Константинополе, а то, как заставить его исполнять договор в тех частях Фракии и Анатолии, где это правительство не имеет эффективного контроля»[620].
В мае французы сделали последнюю попытку возродить хотя бы внешние воспоминания о «католическом протекторате» в Палестине, потребовав от Ватикана сохранения «литургических почестей» за французскими консулами в Иерусалиме. Ватиканские кардиналы предусмотрительно поинтересовались мнением британского правительства и получили ответ, что отказ французов от «протектората» должен рассматриваться как окончательный и сохранение даже его внешних проявлений недопустимо. Такой же неудачей закончилась попытка французов предложить Ватикану свои услуги как посредника, представляющего католические интересы в Палестине. В ответе Керзона, переданном в Ватикан, говорилось, что о французском присутствии в Палестине теперь будут напоминать только многочисленные религиозные здания (
Конференция в Сан-Ремо окончательно развязала руки Франции в отношении Сирии. Прошедшие месяцы показали, что существование «шерифского» правительства в Дамаске абсолютно несовместимо с французским мандатом. Однако, пока военные действия в Киликии отвлекали на север французские силы, нельзя было и думать о серьезной акции против Фейсала. С другой стороны, отправка подкреплений на север крайне затруднялась тем, что правительство эмира контролировало единственную железную дорогу. Выйти из этого замкнутого круга можно было, лишь сделав окончательный выбор между Сирией и Киликией, и этот выбор был сделан в пользу Сирии, поскольку подготовленное только что Трехстороннее соглашение все равно оставляло Киликию в сфере французского экономического влияния. Пока шла конференция в Сан-Ремо, Мильеран пытался развеять любые сомнения англичан в способности Франции удержать Киликию[622]. Но уже с начала мая французы тайно начали искать контакты с кемалистами на предмет возможного соглашения. Мильеран снова советовал генералу Гуро дать понять Кемалю, что Франция не будет возражать против сохранения турецкого суверенитета в этой провинции[623]. С этой целью Гуро в середине мая направил в Анкару своего заместителя Р. де Кэ, который, правда, не имел полномочий обсуждать условия мирного договора, а лишь должен был убедить Кемаля, что Турции нет смысла воевать из-за территории, которая останется за ней и без войны[624].
