Миссия во главе с министром внутренних дел Иззет-пашой отбыла наконец в Анкару 3 декабря. Румбольд писал по этому поводу, что ее шансы договориться с националистами практически равны нулю. Не верил он и обещаниям султанского правительства ратифицировать договор вскоре по прибытии миссии в Анкару[746]. Спустя две недели, когда миссия давно уже находилась в Анкаре (как выяснилось позже, фактически под арестом), Тевфик-паша ссылался на отсутствие информации от нее, а также на трудность ратификации после заявления Лейга в сенате[747]. 21 декабря глава турецкого МИД нашел новый повод для отсрочки: немедленная ратификация могла якобы бросить националистов в объятия большевиков. Между тем Румбольд заметил, что «его французский коллега стал несколько равнодушен к этому вопросу»[748]. Наконец, 26 декабря Румбольд получил от Керзона короткую телеграмму: «До прояснения ситуации в Греции будет лучше не делать дальнейших представлений с требованием немедленной ратификации»[749]. Ситуация в Греции к тому времени уже вполне «прояснилась». Вероятно, Керзон не хотел раскрывать перед своим подчиненным другую причину — все более глубокие разногласия в стане союзников. Таким образом, последняя надежда даже на формальное вступление в силу Севрского договора в неизменном виде исчезла у главы британского МИД к концу 1920 года. Как подтверждение этого малоприятного обстоятельства в последние дни декабря пришли сообщения о полном провале миссии Иззет-паши.
В такой обстановке Ллойд Джордж предпочел публично заявить о принципах британской политики на Востоке. 22 декабря один из парламентариев (подполковник У. Гиннесс) упрекнул в палате общин британское правительство в негибкой политике по отношению к Турции. «Франция и Италия демонстрируют желание пересмотреть турецкую ситуацию в благоприятном для Турции ключе. Создается впечатление, верное или ложное, что мы являемся единственным препятствием для нахождения более благоприятных условий для Турции, и, таким образом, мы попадаем в ситуацию, которой наши враги не преминут воспользоваться». Эту точку зрения поддержал и другой известный «туркофил» генерал Таунсхенд, который был убежден в необходимости сближения с кемалистами и единства действий с Францией.
Ллойд Джордж дал резкую отповедь таким предложениям. По его словам, единственное законное правительство находилось в Константинополе, а Мустафа Кемаль был всего лишь «мятежным генералом, который сегодня есть, а завтра исчезнет». Восстановление турецкого суверенитета во Фракии и в Смирне приведет к полному уничтожению (
