[6] Морские раковины большого размера с незапамятных времен использовались среди многих народов в качестве музыкальных инструментов. Играют на них, как на трубе, дуя внутрь.
[7] Тибурон говорит на языке йоруба — язык, распространённый на юго-западе Нигерии, а также в прилегающих районах Западной Африки.
Oluwa ti orun -— Владыка небес.
Oluwa ti aiye — Владыка земли.
Oluwa ti ina — Владыка огня.
Oluwa ti afеfе ati eye — Владыка ветра и птиц.
Oluwa ti omi — Владыка воды.
Oluwa ti ether — Владыка Эфира.
Petals — лепестки.
Ina si — огонь.
Eye to — птицы.
Ni omi — вода.
Ni ether — эфир.
Oro ti okan — Слова сердца.
Enu o si wa — Да будет так.
====== Глава 35. Анонимный подарок ======
Жару января сменили тёплые апрельские дожди, но совместной жизни двух юных супругов это не мешало. Маленький домик, утопающий в зарослях орхидей и жасмина, где Данте и Эстелла поселились, состоял всего из двух комнат: спальни и гостиной, которая служила, как столовой, так и кухней. По центру гостиной расположились жемчужного цвета диван и несколько кресел. На стене напротив — небольшой камин. У окна — столик орехового дерева и две лавочки. В противоположном углу — буфет с кухонной утварью и разделочный стол. На полу лежал круглый синий ковёр. Супружеская спаленка вмещала двуспальную кровать, шкаф и зеркало в полный рост, прибитое к стене.
Несмотря на скромную обстановку, Эстелла чувствовала себя счастливой. Да, здесь не было такой роскоши, как в родительском особняке, но девушка буквально летала. Пока Данте пропадал целыми днями на охоте, она училась готовить мясо на жаровне, что стояла на террасе, кормила индюшек, вышивала салфетки, повесила на окна светлые шторы и рассадила повсюду цветы. Иногда забредала в гости к Пии. Последняя, хоть и донимала Эстеллу разговорами о боге и церкви, часом выдавала и здравые мысли, и Эстелла-таки надеялась сделать из неё человека. Да и ей было скучно. Девушка не привыкла находиться в полном одиночестве, а Данте возвращался домой лишь к ночи, а когда ездил по эстансиям продавать лошадей, так и вовсе через пару суток.
Дни, в которые Данте оставался дома, можно было пересчитать по пальцам. Обычно наши герои проводили их, утопая в объятиях, ласках и поцелуях, и Эстелла забывала даже собственное имя. В другое время девушка тосковала по любимому и, дабы занять себя, фантазировала, что Пия теперь её подруга. Разумеется, настоящими подругами они не были, и все их совместные посиделки сводились к приготовлению еды (Пия учила Эстеллу готовить) или пошиву нарядов (Эстелла учила Пию шить).
Клементе тоже дома появлялся нечасто. Как выяснила Эстелла, Клем был Пии не так уж и противен. До свадьбы она даже испытывала к нему лёгкую влюблённость, пока их первая брачная ночь не поставила на ней большущий крест. Эстелла была убеждена: в неудачах их брака виноват исключительно Клементе. Со слов Данте она знала: его брат влюблён в девку из борделя, а на Пии женился по настоянию родителей. С супругой он был груб и резок, из-за чего любое упоминание о близости с ним у Пии вызывало ужас. Приступы религиозности так и случались с ней регулярно, хотя она и стала менее агрессивной. Но до сих пор Эстелле не верила, что с Данте ей хорошо.
— Такого не бывает, — утверждала Пия. — Все мужчины получают удовольствие, мучая женщин. Если б это было не так, они бы не заставляли жён заниматься богопротивными гнусностями.
Эстелла была не в силах переубедить Пию, как ни старалась. Наверное, излечить её смогли бы только любовь и ласка мужчины. И Эстелла уговорила Данте побеседовать с Клемом на эту тему.
Данте, хоть и относился к Пии с подозрением, внял просьбам любимой. Эстелле он этого не говорил, но считал: слова её не лишены смысла. Зная склонность Клема к развлечениям с потаскушками и припоминая его насмешки над девственницами, Данте допускал, что тот вёл себя с Пией, как с бордельной шлюхой, чем и вызвал её страх. И если ей было неприятно, больно и противно, конечно, теперь она делает всё возможное, чтобы избежать повторения неудачного интимного опыта.
Данте никогда не отличался дипломатичностью, поэтому не стал ходить вокруг да около и напрямую вывалил Клему всё, что думает.
— Похоже, ты стал подкаблучником, — съязвил Клементе. — Потакаешь во всём своей Эстелле и подрываешь авторитет мужчины в доме. Жена нужна, чтобы доставлять мужу удовольствие, и не важно, нравится ей это или нет. На то она и жена. Её удовольствие — вещь второстепенная.
