«Послушай ты, — писало зеркало. — Я полагал, что ты любишь Данте. Так докажи! Это единственный шанс спасти ему жизнь. Либо ты сваришь зелье, либо через три дня твой Данте умрёт, и никто: ни я, ни магия, ни даже сам Дьявол не поможет ему. Магия не умеет воскрешать мёртвых. Она в силах спасти только живого человека. Все ингредиенты и травы продаются в аптеке. Кровь и волосы использовать только свои, иначе ничего не выйдет. Ты должна сварить зелье и отдать его Данте. Ты меня поняла?».
Эстелла представила себе страшную картину: Данте весь в крови умирает у неё на руках. Глотая слёзы, она поспешно закивала:
— Да... да... я это сделаю! Я сварю это зелье!
«Все дальнейшие инструкции в рецепте. Будь крайне внимательна. Если ты что-то напутаешь, эликсир не подействует, и ничего исправить будет НЕЛЬЗЯ. Судьба даёт вам шанс, но он последний».
— Да, да, я всё поняла! — у Эстеллы зуб на зуб не попадал от страха. Если она что-то сделает неправильно, она погубит Данте. Она и так виновата в том, что потащила его на свадьбу Сантаны и не остановила жандармов.
«Торопись. У тебя всего три дня, — продолжило зеркало. — Когда зелье будет готово, дай мне знать».
— Как?
«Достань зеркало и прикоснись к стеклу».
Надпись повертелась и исчезла. Теперь Эстелла увидела своё заплаканное, похудевшее лицо, круги под глазами и встрёпанные волосы. На кого она похожа! Да уж, два месяца заточения в четырёх стенах не прошли для неё даром.
После того, как Либертад помогла ей выбраться из импровизированной тюрьмы, придуманной Роксаной, Эстелла с матерью не сталкивалась. Та всячески её игнорировала, но утомлённая скандалами с Бертой и Эстебаном, позволила дочери перемещаться по дому. Но запретила выходить на улицу и лишила карманных денег, кои обычно выдавались Эстелле на покупку нарядов и разных мелочей в виде шпилек, булавок, зонтиков, перчаток и носовых платочков с вышитыми на них птицами. Эстеллу угнетало лишь то, что она не с Данте. В деньгах она никогда не нуждалась — в доме было всё, что душе угодно. Да и нарядов у неё столько, что они не вмещаются в огромный дубовый шкаф, поэтому часть их хранится в сундуках и чемоданах. Так что отсутствие наличных денег не стало поводом для её огорчения. До нынешнего дня. За ингредиентами для зелья надо идти в аптеку. Если судить по их названиям, все они редкие и наверняка дорогие. А денег у неё нет.
Эстелла вчиталась в рецепт: лягушачья кожа, пчелиный воск, медовая вода, красный перец, лепестки чёрной розы, надкрылья жуков-скарабеев, сушёные богомолы, лапки тарантулов, семена кроличьего дерева, полынь, корни одуванчиков, орхидея-призрак, лепестки космеи... Аптекарь наверняка примет её за сумасшедшую или за ведьму. Но медлить было нельзя, и перед Эстеллой встали два глобальных вопроса: как достать деньги и как выйти из дома незамеченной.
Эстелла спустилась вниз, дабы посоветоваться с Либертад. Но какого же было её удивление, когда, заглянув в кухню, она, помимо горничной, обнаружила там Амарилис — тётку Сантаны. Стоя к Эстелле спиной, женщины о чём-то шушукались. Но, заметив девушку, умолкли. Амарилис была сконфужена, а Либертад быстро сунула руки в карман передника — что-то спрятала.
— Сеньора Амарилис, здравствуйте, — Эстелла вымученно улыбнулась. Нельзя, чтобы все догадались, что у неё беда.
— Здравствуй, дорогая, — Амарилис внимательно её разглядывала. — Что-то ты бледная, усталая. А твоя мать говорила, что ты уехала в путешествие...
— Да, я вернулась сегодня, — наврала Эстелла, дабы от неё отвязались. — Либертад, я хотела поговорить с тобой, но вижу, ты занята?
— Если это из-за меня, то я уже ухожу, — Амарилис небрежно поправила причёску. — Болтайте на здоровье. Просто Либертад подала мне очень сладкий чай и я объясняла ей, сколько ложек сахара надо класть, чтобы не перебарщивать. Счастливо оставаться.
Амарилис ушла, колыхая бёдрами, прикрытыми длинной юбкой в складочку.
— Либертад, а что она тут делала? — спросила Эстелла, не припоминая, чтобы Амарилис когда-либо до этого заходила в кухню. Подруга мамы такая же чванливая, как и Роксана. Странно, что эта женщина гуляет по дому, когда ей вздумается.
— Да чихвостила меня за чай. И вот не лень же человеку было сюды тащиться, — выкрутилась Либертад. — Она приходила в вашей мамаше, и вот придралась ко мне. Так чего вы хотели, сеньорита?
— Либертад, мне надо выйти из дома. Незаметно. Мне надо в аптеку.
— В аптеку? — нахмурилась Либертад. — Ну нет, только не говорите, что вы беременны и хотите купить траву, дабы...
— Нет, ну что ты, Либертад, боже упаси! — Эстелла возмущённо замотала головой. — Только этого мне сейчас не хватало! Я вовсе не беременна. Мне надо купить кое-что другое.
— Тогда я могу сходить вместо вас.
— Эмм... Нет, я бы предпочла сама. И ещё я хочу спросить, Либертад, — Эстелла помялась, — я... я... хочу увидеть Данте...
— Ваш Данте в тюрьме.
— Я знаю. Я о том и говорю. Как мне туда попасть? Ну, ты ведь была там, ты знаешь, наверное, как это делается?
