Подойдя к бару, Роксана налила в бокал вино, алое, как закат. Выудив из секретера бутылочку с прозрачной жидкостью, она бухнула её содержимое в бокал — вино запузырилось. Сев в кресло, как королева на трон, Роксана осушила бокал залпом.
— Я иду к тебе, Рубен, любимый... Жди меня, я скоро, — шепнула она.
Когда Данте вошёл в особняк, он пожалел, что вернулся сюда. Никого он тут не найдёт, это нереально. Где искать этих двоих, неизвестно, лестница рухнула и забраться на второй этаж нельзя.
Гостиная уже вся полыхала: зелёные канапе, ковры, мебель орехового дерева — всё покрылось копотью и горело, как погребальный костёр.
— ЭЙ! Тут кто-нибудь есть? Отзовитесь!
К счастью, Данте сразу же услышал вопли. Нет, пение. Женский голос, писклявый и звонкий, громко пел песню. Поди это одна из них: Роксана или Мисолина. Кто ещё сподобится петь посреди пожара? Мысленно посылая их ко всем чертям, Данте пошёл на голос и увидел Мисолину.
Та, стоя посреди охваченной пламенем гостиной, размахивая руками и кружась, распевала песенку о демоне, что, приходя во снах к девушкам, сводит их с ума.
— Ты что, дура, творишь?! — рассвирепел Данте. Подбежав к Мисолине, он схватил её за плечи. — Ты слепая, не видишь, что тут пожар?
— Ах, красавчик, это ты?! — обрадовалась Мисолина. — Конечно, я вижу, что тут пожар. А ты не видишь разве, как я счастлива? Скоро весь дом рухнет и я останусь посреди пепелища, как главная победительница битвы. Все, все мои враги сдохнут у меня на глазах! Особенно эта дура Эстелла! О, как я её ненавижу! Поскорей бы она обуглилась, как жареный окорок! Надо бы скормить её тушку собакам! Не зря же я тут всё поджигала, туфельки себе портила, спину гнула, как батрачка на плантации, столько труда вложила в это восхитительное пламя! — и она взмахнула рукой, обводя ею гостиную. За спиной её догорали остатки лестницы; дым и пламя стояли столбом.
Данте, восприимчивый к запахам, силился не задохнуться от смрада и гари, а Мисолине было хоть бы что — она вся сияла от гордости.
— Рано радуешься! — прошипел Данте. Вмиг он ощутил и ненависть, и всю абсурдность этой ситуации: он уже не в первый раз спасает эту ненормальную, что желает смерти его Эстелле. — Значит, это твоих рук дело, дрянь? Это ты подожгла дом?
— Ага, я! Я-я-я! — тоненько пропела Мисолина, улыбаясь во весь рот, и поаплодировала сама себе. — Здорово я придумала, правда? Я тут всё подожгла, а затем подпёрла балкон этой уродливой каракатицы, моей сестры, бревном. Она меня избила в борделе, ну, ты помнишь, красавчик, когда она ворвалась и помешала нашему счастью. А я ведь пришла туда поймать жениха! Она меня достала, она с детства надо мной издевается, и я сегодня решила положить конец её беспределу. Сколько можно страдать и терпеть унижения?
Данте сжал кулаки — так захотелось ему надавать Мисолине пинков. Меж тем, огонь уже подбирался к холлу, грозя отрезать последний путь к отступлению. Если они не уйдут отсюда немедленно, они сгорят заживо.
— Могу тебя разочаровать, идиотка, — не размыкая губ выплюнул Данте. — Я спас Эстеллу, она жива. И если ты будешь лезть к ней, я тебя размажу по стене, поняла?
Лицо Мисолины помрачнело.
— Как же так, котик? — пропищала она, невинно хлопая глазами. — Ведь эта змея не оставит нас в покое!
— Нас?
— Да, нас, ведь мы же любим друг друга, а она нам мешает. Она ведьма и хочет нас разлучить, — не моргнув глазом заявила Мисолина.
— Чего-чего? — прохрипел Данте вне себя от бешенства. — Кто-то из нас определённо сошёл с ума. И я даже знаю кто. Чего ты вообще городишь, дура безмозглая? Тебя явно что-то привиделось.
— Конечно, нет! Я же знаю, что ты сходишь от меня с ума! Ни один мужчина передо мной не устоит. Ведь я — богиня! Мы же теперь поженимся, правда, котик? О, я должна срочно выйти замуж за богача, а ты теперь богат и знатен, мы с тобой — отличная пара.
У Данте аж всё поплыло перед глазами от ярости и возникло странное ощущение, что это с ним уже происходило. Но этого быть не могло — Мисолина впервые завела с ним такой разговор.
— Где твоя мать? — спросил он, тряся её за плечи, чтобы привести в здравый рассудок.
— А я-то откуда знаю? — пожала плечами Мисолина. — Я её не встречала.
— Тогда идём, а то крыша сейчас рухнет, — задрав голову, Данте разглядывал потолок, но сквозь дым не видел его.
— Уйти отсюда и пропустить момент, когда останется кучка пепла? Ну уж нет! — Мисолина топнула ногой, возмущённо тряся белокурыми локонами. — Я ни за что не пропущу такое зрелище! Я должна это увидеть! И ты оставайся со мной, пёсик! Смотри, какая я красивая. Ты такой, как я, никогда не видел. Давай займёмся любовью прямо сейчас! — с этими словами Мисолина стянула с себя корсаж, обнажая грудь.
— Да ты совсем больная! Идём отсюда немедленно! Тут пожар, а ты мне свои прелести показываешь!
